— Ничего страшного, ваше величество, мы прекрасно провели время, — вежливо ответил Роланд и непроизвольно внутренне сжался, когда Арен бросил краткий ледяной взгляд на руку Анастасии, что лежала на предплечье канцлера. — Её величество любезно развлекла нас познавательной беседой.
— Благодарю, — произнёс император, посмотрев на супругу действительно с благодарностью. — Что ж, канцлер, пойдёмте. И Анастасия тоже. Нам следует объявить о договорённости между мной и Огденом.
Пока о ней не писали в газетах, но завтра с утра напишут — в зале навалом представителей от комитета культуры.
Роланд ощутил, как ладонь Анастасии чуть дрогнула и пальцы сжались сильнее. Нервничает…
Император отправился в центр зала, и канцлер последовал за ним, ведя за собой под руку и принцессу. Её очаровательный румянец и искренняя улыбка исчезли с лица, будто их кто-то платком стёр, и теперь Анастасия выглядела холодной и слегка надменной.
Но отчего-то Фокс отлично понимал, что это всего лишь маска, не более.
Наверное, именно этот факт и заставил его тихо сказать, наклонившись к уху принцессы:
— Не волнуйтесь, ваше высочество. Я на вашей стороне.
Анастасия
«На вашей стороне»…
Очень хотелось остановиться и поинтересоваться: а что это, собственно, значит? Какая у неё сторона? Было бы любопытно услышать ответ, поскольку Анастасия и сама не знала, где сейчас её сторона.
Точнее — её место. Последние месяцы она умудрялась ощущать себя чужой даже работая в оранжерее, не говоря уже о других местах. И это несмотря на то, что все ближайшие родственники ни в чём её не винили.
Да, и дядя Арен, и его жена, и тётя Анна, и дядя Арчибальд с его невестой — все были добры к Анастасии. Но, когда они с ней разговаривали, она всегда чувствовала их позорную для себя жалость. И не знала, что с этим делать.
Что она должна предпринять, чтобы её родные перестали видеть в ней дочь и сестру предателей?..
Так что попытка Остина Роланда Фокса её поддержать сейчас не имела никакого смысла. Кроме чисто человеческого. Да, Анастасия понятия не имела, что чувствует к ней этот мужчина — эмпатический щит она по-прежнему удерживала на месте, — но была благодарна канцлеру хотя бы за желание приободрить её. Это дорогого стоило.
