— Значит, оба принца знали… то есть знают… о вашем происхождении? — уточнила Анастасия, нервно сжимая в руках нежно-бежевую тканевую салфетку.
— Знают. Фредерик сказал им обоим перед тем, как отойти от дел. И про клятву упомянул. Как раз для того, чтобы, как он выразился, «эти два дурака не вздумали от тебя избавляться». Вот Огден точно не знает ни про то ни про другое. Про первое догадывается, про второе, скорее всего, нет.
— И не надо ему рассказывать, — попросила принцесса строго. — Это слишком большой козырь, он может позволить Огдену манипулировать вами.
Пока он не знает, что вы даже уехать не можете без его разрешения, он будет учитывать ваши чувства и желания.
Роланд непроизвольно засмеялся и, качнув головой, продолжил:
— Что же касается третьего покушения, тут вообще странная история. Я не уверен, что оно было. Однажды вечером я просто вдруг почувствовал себя плохо, была страшная слабость, даже встать не мог. А Фредерик вот-вот должен был умереть… Я боялся, что Огден без меня не справится с переворотом, не сможет правильно повести себя, и тогда будет бунт, во время которого его могут и убить.
Даже пожаловался на это Каролине, попросил её в шутку приглядеть за ним, заодно и ещё несколько человек привлёк для помощи. Но буквально за пару часов до смерти Фредерика мне стало легче. Может, и вправду не покушение, а просто какой-нибудь вирус быстротекущий. Я даже врача не успел вызвать, как всё прошло.
— Действительно, странная история, — кивнула Анастасия и, неожиданно кое-что вспомнив, предложила: — А вдруг это шаманская магия? Давайте проверим?
Взгляд Роланда выражал вселенское сомнение, но мужчина тем не менее согласился.
Огден
Когда он подходил к столу, за которым, так и не притронувшись к еде, сидели и о чём-то увлечённо разговаривали принцесса и канцлер, Огден замедлился, разглядывая обоих. Лицо Анастасии казалось ему внимательным и тревожным — в целом принцесса смотрела на Роланда так, будто он был для неё близким человеком и сейчас рассказывал про какие-то свои трудности.
И не нужно быть гением, чтобы осознавать — так не смотрят на мужчину, который тебе безразличен. Анастасии нравился канцлер, несомненно. Другое дело, что это может быть никак не связано с влюблённостью — просто симпатия к человеку, который тебе помогает. Огден не мог отрицать, что он и сам ощущал к Роланду нечто подобное, веря, что тот его не подведёт и не предаст. Не та у Фокса натура.
