Чужой ребенок

Заметив меня, мужчина вскидывает голову и режет внимательным, напряженным взглядом. Меня на мгновение продирает холодом от ледяного выражения его глаз, впрочем, быстро сменившегося на безразличие.

— Я с ней не спал, — коротко говорит он Серому, стоящему за моей спиной, — проводи девушку на выход.

Серый кладет мне на плечо тяжелую ладонь, но я дергаюсь, сбрасывая руку, выступаю вперед и говорю:

— Я не претендую. Вы ошиблись.

Он бросает бинты на лавку, откидывается на стену, разглядывает меня изучающе:

— Ты говорила про сына.

— Да, — киваю, — про Ивана. Пересветова. Знаете такого?

А сама внимательно всматриваюсь в его лицо, ища хоть какой-то отклик. И не получаю его. Мужик равнодушен, взгляд холодный, каменный.

— Нет. Серый, проводи…

Серый пытается опять сграбастать меня за плечо, но я уже наученная опытом, уворачиваюсь, делаю еще шаг к мужику и настойчиво повторяю:

— Иван Пересветов. Десять лет. Ваш сын. Его мать — Тамара Пересветова, помните такую?

— Нет, — равнодушно роняет он, опять смотрит на Серого.

— Подождите! — я снова пытаюсь увернуться от руки парня, но он тоже учится, а потому второй раз не удается провернуть тот же фокус, — да подождите! Как не знаете? Она говорит, что ее сын от вас! Что вы ее… Черт! Да подожите!

Серый сжимает крепче за плечо, пытясь увести, но я не могу так быстро сдаться! Это наш единственный шанс! Он должен вспомнить! Он должен же… Как же так?

— Послушайте… — быстро начинаю говорить я, настойчиво глядя в непроницаемые темные глаза Хазарова, — хотя бы посмотрите на него… Я была уверена, что вы в курсе… Нам очень нужна ваша помощь, понимаете? Очень!

— Не мои проблемы, — равнодушно говорит он, — если ребенок болеет, то есть фонды и всякие сборы.

— Я не вру! Не вру!

— А ну, пустил ее!

Маленький темноволосый сгусток ярости врывается между мной и Серым, да с такой силой, что парень отпускает мое плечо и отступает назад.

А Ванька, который, естественно, даже и не подумал слушаться и ждать оговоренные полчаса на улице, заслоняет меня спиной и злобно смотрит на Хазарова.

Я не успеваю ничего сказать, только рот раскрываю беспомощно, с ужасом наблюдая, как в руке у Ваньки появляется нож!

Да боже мой!

— Ванька! Ты с ума сошел? Дай сюда!

Я пытаюсь забрать у него оружие, но мелкий защитник выворачивается, смотрит злобно на Хазарова и шипит сквозь зубы:

— Не трогать ее! Убью!

И еще говорит кое-что, за что надо непременно по губам надавать. Потом, наедине.