Чужой ребенок

Вот выяснится, что Ванька прав, и сразу повод найдется…

А если выяснится, что Ванька не прав… Тогда другими словами будем пытаться, другим поведением. Давить на жалость, например…

В принципе, я готова была и к этому, потому что так и не придумала, как вывернуться из происходящего своими силами. Ну не прятаться же все время, в самом деле!

Мне на смену завтра, у меня своя жизнь, работа, и никакой готовности, а, главное, желания, это все терять… Непонятно, по какой причине.

А тут… Даже если Хазаров не отец Ваньки, то что помешает ему просто помочь? Ну есть же в нем что-то человеческое, раз решил проверить информацию?

Да и взгляды бросал всю дорогу на Ваньку такие… своеобразные… Если я хоть что-то понимаю, интерес в нем мы смогли разжечь, а это уже много.

Ванька суетливо посматривает то на непроницаемое лицо Хазарова, то в светящиеся окна общаги, прикусывает губу, ерзает, а затем все же не выдерживает:

— Мать со смены с утра пришла сегодня… Спит, наверно…

— Ничего, разбудим, — невозмутимо отвечает Хазаров.

— Она… Крепко спит…

Хазаров никак больше не комментирует, а Ванька краснеет, замолкая и тяжело вздыхая.

И я в этой ситуации ничем ему помочь не могу, к сожалению.

То, что Тамара уже с утра на жоре и вообще саму себя может не вспомнить, а не то, что мужика, с которым десять лет назад что-то у нее было, пусть и, по ее словам, неприятное — очень даже вероятное развитие событий.

Как и то, что Ваньке сейчас уже безумно стыдно и неловко, и не хочется, чтобы кто-то, а тем более Хазаров, видел мать в таком состоянии.

Но мы тут сторона, ничего не решающая, так что просто плывем по течению.

— Лифт сломан, — коротко говорит Ванька в подъезде, Хазаров и на это никак не реагирует, а Серега молча идет вперед и включает фонарик сотового.

Мы поднимаемся в полной тишине, только хруст мусора под ногами раздается.

Если и есть у кого-то из мужчин комментарии по поводу места действия, то они их держат при себе. И правильно делают, потому что, судя по пыхтению Ваньки, ему очень мало нужно, чтоб взлететь в гневе.

Дверь в квартиру приоткрыта, и Серый, глянув на Хазарова, молча шагает первым.

Следом пытается рвануть Ванька, но Хазаров оттесняет его себе за спину и движется следом за своим водителем.

Я замыкаю.

В квартире в нос бьет удушающий запах бедности. Причем, такой, безысходно-грязной, когда живущие даже не собираются жить, а просто существуют, не заботясь ни о чем, кроме сиюминутного удовлетворения потребностей.