Чужой ребенок

— Да какой он отец!

— Судя по всему, самый настоящий… Он проверил…

— Да разве можно так быстро?

— За деньги все можно…

— И все равно!

— Ваня! — я не выдерживаю, все же, опыта в воспитании у меня нет совсем, потому и терпения не хватает, — все, ужинать и спать! А утром еще в бассейне покупаешься…

Слова про бассейн Ваньку немного смягчают, и он, все еще ворча, идет на кухню, есть творог, а затем ложится спать в комнату, расположенную рядом со моей.

— Ань, ты рядом будешь? — спрашивает он, разморенный после еды и душа, но все же неспокойный.

— Да, конечно, — я присаживаюсь на кровать, глажу влажные лохматые волосы, — я рядом. Ты же знаешь…

— Он тебя не выгонит ночью? Я боюсь, что проснусь, а тебя нет… — его голос подрагивает так остро, что у меня ком в горле появляется.

Сглатываю, чтоб не показать своей неуверенности, отвечаю:

— Нет, конечно, ну что ты… Вань, не делай из него монстра, он пока ничего плохого не сделал же…

— Ага… А мамка…

— Вань… Не думай об этом, утром поговорим, хорошо? Спи, день такой долгий был…

— Ага… Не уходи, Ань, пожалуйста…

Я ложусь рядом на одеяло, обнимаю его, маленького такого, кажущегося еще меньше на огромной кровати, глажу:

— Все будет хорошо… Спи… Баю-баюшки-баю… Не ложися на краю… Придет серенький волчок… И укусит за бочок…

— Это чего еще такое? — сонно спрашивает Ванька.

— Песенка, мне бабушка пела, — отвечаю я, — мама тебе не пела такую?

— Неа… Она не умеет петь… Спой еще? Почему за бочок?

— Чтоб не спал на краю, наверно…

— А чем плохо спать на краю?

— Упасть можно…

— Но ты же с краю лежишь, значит, я не упаду?

— Ни за что… Спи…

Когда я выхожу из комнаты, от мерно сопящего Ваньки, с недоумением ощущаю, как мокро щекам и больно глазам.

Надо срочно в комнату, умыться, но сначала попить.

Иду в сторону кухни и неожиданно натыкаюсь на темного человека в коридоре.

От внезапности и страха отшатываюсь, спотыкаюсь, падаю!

И у самого пола меня ловит крепкая рука, а удивленный мужской голос кажется слишком громким и резким:

— Это еще кто тут?

Глава 32"

"Меня сначала дикий страх берет, потому что явно никого тут быть не должно, и появление лишнего незнакомого человека — опасность, и от этого страха оторопь, но затем прихожу в себя и принимаюсь отбиваться.