Циклон с востока

Но может быть, японец просто не хотел оставлять труп в том районе, где встретился с русским. Уведут поодаль и там прибьют. Например, в том месте, где легче тело спрятать, где этого русского никто искать не будет.

Но ко второму варианту Сосновский склонялся все же меньше. Видимо, задание у японцев было серьезное и пренебрегать помощью не стоило. А может, хотели привлечь этих русских к операции отвлечения. Тем не менее надзор за русским ослабел. Удаляться от лагеря и во время движения от колонны диверсантов ему не давали, но рядом никто не сидел.

По крайней мере, Настя, не скрываясь, разговаривала с Михаилом по-русски. Когда рядом оказывался кто-то из японцев, особенно старший или второй, которого сам Сосновский подозревал в знании русского языка, она говорила на общие темы. Но когда рядом никого не было, разговор заходил о главном.

— Что ты намерен делать? — тихо говорила Настя, жестикулируя руками так, будто что-то описывала, о чем-то рассуждала.

— Меня больше интересует, что намерена делать ты? Не своя судьба меня волнует сейчас, а вот эта банда. Они идут не семечки на базар продавать.

— Я не знаю, что мне делать. У меня не было возможности предупредить свое руководство о том, что меня включают в диверсионную группу в качестве переводчика. Думала поступать по обстоятельствам. Войти в контакт с кем-то из НКВД здесь, на территории нашей страны, когда представится такая возможность.

— А что они планируют. Ты знаешь их цели?

— Думаю, что диверсия. Но места, где она будет совершена, я не знаю. Карта у полковника очень подробная, но немного устаревшая. Я не думаю, что они идут к Хабаровску или Комсомольску-на-Амуре. Не знаю, Миша, они уже несколько дней идут именно на север. Я думаю, что тебе надо устроить побег в том районе, где ты сможешь за сутки или двое добраться до своих.

— А ты? Тебя же убьют. Никто не поверит, что ты не помогла мне совершить побег.

— Это уже не так важно. Главное, взять группу. Здесь голова, мозг, а исполнители, я думаю, ждут на местах.

— Это важно, Настенька, — покачал головой Сосновский.

Они сидели вечером у костра, и в ответ на слова Михаила молодая женщина повернула голову, и отблески огня замелькали в ее глазах.

— Как ты меня назвал? — спросила Настя.