Циклон с востока

Есть такая мистическая вера, что боль от курения уменьшается. Японцы поглядывали на него, кто-то усмехался. Один остряк даже показал конец бечевки, которую предлагал знаками привязать к больному зубу, а потом дернуть. Михаил только морщился и снова сидел один на один со своей болью.

Настя неторопливо прошла по лагерю, подсела к нему и, толкнув под локоть, протянула фляжку со спиртом.

— Очень правдоподобно, — еле шевеля губами, проговорила она. — Я даже поверила. Возьми, сделай вид, что полощешь больной зуб. Полощи, но не сплевывай.

Русские не могут так обращаться с водкой. Глотай и слушай. Мне кажется, мы движемся к Приморью. Я мельком успела глянуть на карту и на наш маршрут. Что там стратегически ценное имеется? Военно-морская база во Владивостоке?

— Кто их туда пустит? — проворчал Михаил, морщась, но глотая водку. — Откуда вышел, туда и вернулся. На Артемовскую ГРЭС они нацелились. Это энергетическая система края, это питание и военной базы, и предприятий и, что немаловажно, Артемовского угольного месторождения.

— Плохо, — покачала Настя головой. — О нас никто не знает, нас никто не ищет, а у Икэды назначена встреча с кем-то, кто приведет нас к одному секретному месту. Там большой склад взрывчатки в тайге. Вот такие дела, Мишенька.

— Как ты меня назвала? — Сосновский потряс в воздухе возле уха фляжкой, пытаясь определить, сколько внутри осталось водки.

— Если ты думаешь, что мое отношение к тебе помешает выполнению долга или моей работе, то ты ошибаешься. Это разные вещи, но не взаимоисключающие.

— Это самое деловое и серьезное, я бы сказал, высокопрофессиональное признание, которое я когда-либо слышал в жизни, — сказал Михаил и картинно снова положил голову на свою руку. — А пессимизм твой неуместен, милая. О нас уже знают и нас ищут. И я не думаю, что твоему полковнику позволят приблизиться хоть к одному стратегически важному объекту. Ты думаешь, откуда я тут взялся? Экскурсия твоего японского друга имеет выход на большую политику, а у нас в конторе за ней ой как следят. И денно и нощно!

— «Милая», — с усмешкой Настя повторила слова Сосновского.

 — Не знаю, сколько нам с тобой жить осталось. Икэда мне верит, очень верит. Но и от меня он, может быть, захочет избавиться, как от лишнего свидетеля.

— Очень я сомневаюсь. Тем более если он ждет больших событий здесь, то ты ему очень нужна. А вот я вряд ли.

— Я тебя ему не отдам, — мрачно заявила Настя."

"— Не дури, девочка. — Голос у Михаила был уставшим, но все равно полным решимости и воли.