Нина тает и… Неожиданно принимает решение совершенно противоположное, словно интуитивно почуяв, что ею пытаются манипулировать!
И тогда Маша «пропадает». Голос разума умолкает навсегда; охваченная паникой, подстегнутая зловещими историями про «детский сад», Нина бежит спасать ребенка! И Маша, чтобы убедить ее в правильности принятого решения, роняет слова: «Я буду хорошо себя вести, я хочу жить с тобой».
Финал. Занавес. Аплодисменты. Оставалось только понять, кто режиссер-постановщик этого спектакля, столь скромно избежавший света рампы…
Нина упивалась счастьем.
Маша, вопреки ее страхам, оказалась ребенком воистину золотым. Она была необыкновенно покладиста, услужлива и понятлива. Она подружилась с соседскими детьми мгновенно, как будто всю жизнь только и делала, что жила в семье.
– Она не безнравственна, Алексей! – горячо убеждала детектива Нина, наливая ему чай. – Она донравственна, понимаете? Это чистый лист, на котором попросту ничего не написано. Она легко схватывает любые мысли, и ее сейчас так же легко научить злу, как и добру!
Алексей хотел бы ей верить.
Он даже верил. Почти.
Он был рад приглашению Нины. Ей не терпелось поделиться с ним, с участником всех событий, своей радостью, а ему – осмотреться у нее в доме, понаблюдать за Машей."
"Аккуратно причесанная, чистенькая, девочка необыкновенно похорошела в новых нарядных одежках. Она светилась бесхитростным детским довольством жизнью, вкусной едой, теплом, лаской Нины, новыми игрушками, и невозможно было поверить, что в этой милой головке водятся дурные мысли… Да они и не водились, конечно! Нина совершенно права: это «чистый лист».
Проблема только в том, что на нем могли успеть написать и до Нины, причем совсем другие письмена… А покладистый характер, исполнительность и желание порадовать взрослых – невинное детское желание! – в данном контексте могли сделать из Маши сообщницу… Несознательную, «донравственную», как выразилась Нина, зато послушную.
Мысль его буксовала в том месте, где помещался вопрос «зачем?». Ограбить Нину? Это раз плюнуть: Нина весьма богата и весьма беспечна. Драгоценности были разбросаны повсюду, толстая пачка денег лежала на холодильнике «для домработницы», там валялась ее кредитка, тут стояла дорогая аппаратура, в прихожей висели три роскошные шубы… Стало быть, для того чтобы ограбить Нину, вовсе не требовался столь сложный и продуманный план.
