Cудья и палач

– Ладно, не горюй, что-нибудь придумаем, – сказала она ему на следующий день.

И она придумала. Только Герман не сразу узнал, что именно.

– Такая хорошая девочка. И одна?

Толстый неуклюжий поляк очень хорошо говорил по-русски. Почти без акцента. Одно слово, славянин. Только Алле было сейчас все равно, славянин он или негр.

Она не собиралась ложиться с ним в постель. Мужчины совершенно не волновали ее. Только Герман. Она любила его. Хотя, пожалуй, он был этого недостоин. Неприспособленный какой-то. Привык жить на всем готовом, а как судьба отвернулась от него, так лапки кверху и задрал.

Челночный бизнес, видите ли, не по нему. Как будто ей легко по заграницам мотаться, тюки неподъемные таскать. Ах да, она же баба из грязи.

А он князь совковый.

А ведь у нее натура тонкая. И челноком ей быть также чертовски надоело. Но надо же как-то зарабатывать на жизнь. Она зарабатывает, но только не так много, как того бы хотелось. Другие вот крутятся, ларьки свои открывают, продавцов нанимают. И раскручиваются. А у нее торгашеского везения нет.

– Да пошел ты! – огрызнулась Алла.

– Ну чего ты, дорогая! – Толстяк и не собирался от нее отставать. – Пошли ко мне. Отдохнем…

Ей уже не раз предлагали скоротать одиночество в рейсе. Пока с мужем ездила, ничего. А как одна осталась, так предложений хоть отбавляй. То один попутчик приставать начнет, то другой. И все деньги предлагают. Кто двадцать баксов, кто пятьдесят. Бизнесмены хреновы.

И в Польше на рынках предлагали. И этот сейчас предложит.

– Пятьсот долларов! – отрезала она.

Обычно это действовало отрезвляюще. Ну какой дурак отдаст пятьсот баксов там, где можно обойтись максимум сотней?

– Хорошо, пятьсот! – не раздумывая согласился толстяк.

Пятьсот долларов – это большие деньги. За них можно много чего купить здесь. А в Москве выгодно продать.

– Пошли? – спросил он, пока она размышляла. И она послушно последовала за ним. Очнулась в машине. «Мерседес», новый.

Алле стало немного стыдно от этих мыслей. Но только немного. Зато она ощутила гордость за себя.

Толстяк привез ее в свою квартиру. Несколько комнат, роскошь, комфорт.

И богатый выбор напитков.

Алла выбрала мозельское вино. Поляк припал к водке. К обычной русской водке. Оказывается, ничего другого он не признавал.