Cудья и палач

Так, пошипела немного, заискрила, завоняла, и все…

– Да, в рубашке твоя сестричка родилась…

Алла радостно улыбнулась. Только на этот раз ей пришлось приложить немало сил, чтобы ее радость выглядела убедительно.

Ну вот, снова конфуз. Люба, тварь, опять вышла сухой из воды. Может, в третий раз повезет?… А будет он, третий раз?…

Алла хотела, чтобы был. Она завелась настолько, что не успокоится, пока Люба не отправится на тот свет.

Только, увы, Любу придется оставить в покое. Ее ведь Виталий пытался убить, не кто-то другой.

Они сели за стол. Дичь, молочный поросенок, целиком зажаренный в микроволновке, красная икра, крабы, шампанское. И пиво. Степан обожал этот плебейский напиток.

– А где сейчас Люба? – как бы между прочим спросила Алла.

– Дома у меня, – так же небрежно ответил Степан.

– Боишься, снова что-то случится?

– Я? Какие глупости. Твой муж уже в Бутырке. Оттуда не убежишь…

Просто Люба боится оставаться в своей квартире.

Степан любил свою сестру. Но сейчас думал о ней как бы вскользь. Это было видно по его глазам, в которых только одно желание – затащить Аллу в постель. И почему бы не пойти на поводу этого желания?

– И мне с тобой спокойней, – прошептала Алла и прильнула к нему.

Только последующие за этим три часа вряд ли можно было назвать спокойными. Она отдавалась ему с пылом и жаром…

А сама думала о том, рассказала Люба брату об их вчерашнем разговоре или нет.

– Ну что? – спросил Степан у Маркова. Николай еще вчера должен был поставить все телефоны Болотовой на прослушивание.

– Ничего, – ответил тот. – Пока ничего. Никуда она не звонила, никому ничего не сообщала…

– Может, еще позвонит. Пусть твои ребята не спят…

Опера Маркова спать не будут. Как не спал Степан эту ночь. Алла не давала. Все соки из него выжала, бестия.

Степан внимательно наблюдал за ней. Смотрел, как реагирует она на новости о Любе. Ее совершенно не расстроило то, что Люба осталась жива.

Напротив, она радовалась. И достаточно искренне.

Или она великая актриса, или он напрасно подозревает ее в смертных грехах?

Но Степан больше склонялся к первому. К этому его склоняло чутье сыщика.

– Как там наш друг Болотов? Анализ взяли?

– Да, еще вчера. А сегодня его с утра следователь мурыжил…

– Очень хотелось бы послушать… Или лучше самому с ним побеседовать…

– Пожалуйста, пропуск в Бутырку, и вперед… Кстати, у Болотова нет алиби.