Cудья и палач

Здоровый, крепко накачанный, пудовые кулаки – глянешь, страшно. Солнцевский «бык». Позавчера его на хату бросили. Говорит, что по блату сюда зачалили. Хохмит, конечно.

Хотя, если честно, камера у них отличная. Не в пример другим, здесь светло, просторно, шесть шконок, стол посередине, параша от «зала» отгорожена – не воняет. И соседи вроде ничего. Двое блатных. Их здесь еще «коренными» называют. Привычные они к тюремным порядкам, а зона – так вообще дом родной. Как рыба в воде они себя здесь чувствуют.

Масть держат. Никого зря не трогают. Спокойно так, рассудительно объяснили Виталию правила поведения в «доме», заставили вымыть пол – для порядка. И все, больше его не трогали. И еще двое мужиков здесь. Один за бытовое убийство, второй за сбыт фальшивых купюр. Оба тихие, воду не мутят, «коренных» слушают.

Все было спокойно, пока Юра не появился. Тот с ходу на блатных наехал.

Я, говорит, сам знаю, что мне делать. И мышцами поигрывает.

А Юре, похоже, очень хотелось кулаки почесать. Тогда он Виталия доставать стал. И достал.

Виталий вспылил и въехал ему кулаком в печень. А потом сзади зашел и по ребрам зарядил. Откачивали Юру долго, всем миром. Ничего, откачали.

Больше Юра не возникал. На Виталия косился, но не дергался. Хотя чувство юмора не потерял.

– Нет, без вещей, – покачал головой надзиратель.

Виталия повели на допрос.

Его ввели в помещение для допросов. На месте следователя сидел руоповец. Тот самый, который занимался его делом на оперативном уровне.

Марков его фамилия. Николай Евсеевич.

Следователя не было. И слава богу! Замучил его этот бумажный лис своими заморочками. Все в показаниях запутать норовит, душу наизнанку выворачивает. Устал от него Виталий.

Адвоката не наблюдалось.

– А где Евгений Иванович? – устало спросил Виталий.

– А он нам не нужен, – сказал Марков. Он показал на свободный стул и выложил на стол пачку «ЛМ».

Виталий с удовольствием взял сигарету, закурил.

– Мне нужно знать ответ на несколько вопросов, – начал Марков, – Это беседа, не допрос. Поэтому обойдемся без протокола…

– Шестое апреля этого года. Двадцать два часа по московскому времени.

Постарайтесь вспомнить, что вы делали в это время?

– Вы меня удивляете, товарищ подполковник.