Cудья и палач

Последнее время они постоянно вместе, даже ночуют под одной крышей.

– Что, огорчил?… Тогда чтобы все разом… В общем, есть одна новость.

И не очень приятная…

– Ну вот, отдыхать надо, а ты с плохими новостями…

– Тут мне один человек сообщил, что Сафрон на тебя бочку катит…

– Чего ему неймется?

– Из-за Лимона все. Я уже говорил тебе, все шишки на его врага, на Вольфа валили. Но кто-то пустил слух, что ты на него всерьез мог наехать.

Говорят, тебя этот гад сильно побил…

– Да, было дело, – не стал отрицать Степан.

– Так что у тебя были все основания свести с Лимоном счеты. Уже думают, что это ты его на тот свет спровадил. Поэтому на всякий случай братва решила тебя проучить. В общем, с подачи своего покровителя. Сафрон какую-то кассету в управление собственной безопасности передал…

В парилке было жарко. А Степану вдруг стало холодно.

Неужели этот придурок Сафрон пустил в ход кассету с компроматом на него?

Точно, не зря же он на этой неделе на Канары со своей любовницей отдыхать отправился.

– Да ты не переживай, все будет нормально, – попытался успокоить его Николай. Но он его не услышал.

Змееныш не шел, а летел в свою камеру. Вертухай едва поспевал за ним.

И чтобы остудить его пыл не поскупился на несколько матерных слов. Но Змееныш пропустил мимо ушей.

Он только что разговаривал со следователем. С него сняли обвинение в убийстве Дарьи Алексеевны. За ним осталось только обвинение в кражах. С этим он согласен, за это он получит срок.

Он честный вор, а не мокрушник.

Люба с нежностью смотрела на Виталия. Он еще был слаб после тяжелейшей контузии. Но врачи обещали, что все будет в порядке. Да она и сама это видела. Совсем скоро Виталий выздоровеет и забудет о страшном взрыве, который унес жизни трех его охранников и едва не стал для него роковым.

Только никогда ему не забыть о своей бывшей жене и ее любовнике.

– Об Алле ничего не слышно? – спросил он.

О ней и в самом деле ни слуху ни духу. Но даже если бы Люба узнала что-нибудь о ней, она бы не сказала Виталию. Ей неприятен был сам разговор о ней.

– Да, дорогой. – Люба посмотрела на часы. – Уже пора ехать за ней…

Катя ей как дочь. Особенно сильно привязалась она к ней после выкидыша. Она до сих пор не могла оправиться от потрясения.

Учебный год уже закончился. Но это для кого как. Для Кати, например, он только начинался.