Cудья и палач

– А вот тебе звонят и говорят: «Здравствуйте, приемная президента России, секретарь Пупкин»…

– Как фамилия секретаря?

– Вот видишь, президентом России тебя не заглушили. И ты уловил фамилию какого-то там секретаря. И это потому, что ты профессионал… А другой бы на твоем месте на президенте зациклился. И ни в жизнь бы не вспомнил фамилию секретаря…

– К чему ты все это?

– Я представился Болотовой. Уголовный розыск. Майор. А фамилию свою назвал как бы между прочим. А она запомнила. И под занавес разговора связала мою фамилию с любовницей мужа.

А ведь все дурочку из себя ломала…

– Ну и что, если у бабы отличная память? – Марков не очень его понимал.

Да и Степан сам себе удивлялся. К чему он завел этот разговор?

Всю дорогу Люба чирикала о том, как она любит его. Только Виталий не верил ей. Она зачала ребенка от другого. Значит, изменила ему.

Он ненавидел ее. И все-таки любил. Не зря же он не мог отказать себе в удовольствии взять ее с собой в Турцию.

Шереметьево-2, крупнейший международный аэропорт страны.

Для него он начинался с охраняемой автостоянки. Целый месяц его джип простоит здесь. А может, и больше…

Дальше регистрация, пограничный контроль, таможенный. Но у них с Любой все в порядке. Паспорта заграничные, визы, никаких запрещенных вложений в багаже, наличная сумма в валюте не превышает норму. Никаких осложнений не возникло.

Перед тем как пройти последний рубеж контроля, они зашли в магазин «дьюти-фри». Но долго там не задержались.

Последний перед посадкой досмотр багажа.

Вежливые милиционеры, как будто с какого-то рекламного проспекта. И вежливо так:

– Гражданин Болотов?

– Да, а что? – Сердце почему-то екнуло.

– Боюсь, мы вынуждены вас задержать…

– Мы вынуждены вас задержать, – все так же вежливо его взяли под руки и отвели в сторону.

– Я не понял. Я что, арестован?

– Нет. Но вы полетите другим рейсом…

– Это беспредел. Я буду жаловаться!

– Извините, но у нас есть указание вас задержать…

Вместе с Любой его повели в зал особо важных персон.

Менты держались тактично, даже наручники на него не надевали. Но Виталий ощущал приближение большой опасности.

Он чувствовал себя загнанным зверем. Безотчетный страх наполнил каждую клеточку его тела. Но этот страх не парализовал его волю. Напротив, он толкал на активные действия. О Любе он сейчас не думал – не до нее. Он думал только о себе.

Менты держали его не очень цепко. Вернее, они вообще его не держали.

Просто присматривали за ним.