Счастье Дигана растаяло. Аделаида Миллер вопила на него:
– Если не сумеешь поразить цель, умрешь! Будь внимательней, парень!"
"Он не любил оружия. Последним, которое он держал, был дуэльный пистолет отца. После того, что он сделал, поклялся никогда не касаться его. Но теперь пистолет вновь был в его руке. И опять он слышит крик, побудивший взять его. Он услышал ее крик и помчался наверх. Вверх по вьющейся лестнице, по бесконечным ступенькам. Почему они не кончаются? И жара, страшная жара. Наверное, горит дом.
Может, она кричит именно поэтому? Но он не чувствует дыма. Только аромат роз. Ее аромат. Это он гонит Дигана наверх. Она кричит, и как бы быстро он ни летел, он не может добежать до нее. Но он должен ее спасти! Она для него – все, но чертова лестница не заканчивается…
– Я не собиралась его использовать, – говорит женский голос. – Ему нельзя доверять. Ни на секунду! А вдруг это яд? Но я пришла в такое отчаяние, когда твой жар усилился! Ты слышишь меня? Черт возьми, Диган, я думала, ты идешь на поправку!
Это голос Макс и ее трогательное раздражение, от которого так и хочется улыбнуться! Диган почувствовал, как на грудь кладут что-то мокрое.
Он не открывал глаз. Не понимал, сон это или нет. Если сон, пусть он не заканчивается. Только бы не кошмар!
– Кому ты не доверяешь? – спросил он.
– Слава богу! – ахнула Макс. – Тебе нужно поесть, пока ты в сознании.
Он открыл глаза и увидел протянутую миску.
– Что это?
– Суп из индейки с одуванчиками и стеблями крапивы.
Он осторожно повернулся на бок, еще не осознав, сон ли это или реальность.
Вид у Макс был встревоженным.
– Случилось что-то?
– Ты два дня не приходил в себя, Диган, – заявила она. – Испугал меня до смерти! Ешь суп. Нужно восстановить силы. Может, тогда спокойно заснешь.
Он действительно заснул и, к счастью, на этот раз без кошмаров. Когда он проснулся, в лачуге было почти темно, лишь от очага исходил тусклый свет. Макс спала в углу, на конских попонах. Она ничем не укрыта, но окна и дверь были закрыты, потому огонь поддерживал тепло.
К тому же она была одета и спала на боку, подложив под голову пальто. Видимо, очень устала, ухаживая за ним. Еще одно одолжение, сделанное ему Макс.
Кое-как обмотавшись простыней, Диган поковылял на воздух, облегчиться. Он и не помнил, когда в последний раз чувствовал такую слабость. Его качало. Он даже не был уверен, что сможет снова добраться до кровати. Сил не было совершенно. И болела не только рана, а все тело.
