"Алиса Гордеева
Ян (не) для Янки
Друзья детства, соседи, одноклассники…
Первая любовь и обещание "" навсегда"".
Одно нелепое недоразумение перечеркнет все.
Они встретятся снова спустя несколько лет.
Он сделает вид, что никогда её не знал.
Она пожалеет, что до сих пор помнит его имя.
Да и как забыть, когда оно – одно на двоих.
Пролог
– Зачем приехала? – голос равнодушный и, как обычно, холодный, под стать слякоти за окном.
– Ян, – получается хрипло. В горле першит от слёз. – Посмотри на меня! Это же я.
– Ну, дальше что? – Шахов бросает беглый взгляд в мою сторону и снова зависает в мобильном.
– Ничего, – бормочу сдавленно, чувствуя, что любые слова улетят в пустоту. Хочу развернуться и убежать: моя дурацкая любовь ему не нужна. Совсем. Его же прошла. Давно. Бесследно. Да и была ли она?
– Тогда свободна, – кидает небрежно Шахов, а я не верю, что всё зря. Сжимаю кулаки, ногтями до алых отметин впиваясь в кожу. Знаю, что если уйду, потеряю его навсегда.
– Она тебе не пара, – говорю чуть громче.
Хочу казаться уверенной и смелой, а сама дрожу как лист от ветра за окном.
Ян молчит, упорно копаясь в телефоне. Он и сам всё понимает. Верю. Но изменить ничего не могу.
– Помнишь, тот вечер, перед нашим последним Рождеством, – делаю шаг навстречу. Потом ещё один. И ещё. Между нами остаётся смешное расстояние. – Мы мечтали о будущем. Ты говорил, что любишь… А теперь…
– Я пошутил, – обрывает на полуслове и обжигает чернотой своих глаз. – Всё прошло, Яна. Теперь ты не в моём вкусе!
– Пусть так, – едва сдерживаю слёзы, что скопились в уголках глаз: Шахов не увидит, как больно ранят его слова.
– Пусть не со мной. Так бывает. Наверно.
Я растеряна. И хотя его признание не стало для меня откровением, оно выбивает почву из-под ног. Глубокий вдох. Пытаюсь вспомнить, зачем пришла, а после снова стучусь в закрытую дверь:
– Я просто желаю тебе счастья, Шахов! Но с ней его не будет, слышишь?
Ян безучастно пожимает плечами, а затем хлещет словами больнее любой пощёчины:
– А я и так счастлив, Яна! Без тебя счастлив! – в его глазах бездонная пустота, будто внутри всё выжжено раскалёнными докрасна углями.
– Уходи!
– Я тебе не верю! – к чёрту посылаю гордость и тянусь к его лицу дрожащей ладонью.
Мягкими подушечками пальцев пробегаю по колючей щеке, замирая у еле заметного, давно затянувшегося шрама. Интересно, невеста Яна знает, откуда он взялся на его лице? Шахов шумно выдыхает и на мгновение закрывает глаза.
– У тебя душа плачет! Я же вижу, Ян.
