— Спроси у духа любви сам, — уверенно улыбнулась я, стараясь напустить важности.
Рамзи пронзил взглядом мое ухо, и я почувствовала, как сережка двигается в проколе. Испугалась, схватилась за нее, но та продолжала крутиться. Металл гнулся под разными углами, но не ломался.
Пока не ломался. А что, если он ее просто выдерет? Рамзи может! Караул!
И тут дверь впечаталась в стену. В проеме показалась стопка коробок такой высоты, что даже не вошла в проход. Рухнула камнепадом вниз, открыв малышку Еву и маму Арчи позади нее.
Из коробок посыпались конфеты, лепестки роз, бусы и браслеты, кольца и ожерелья. Рулоны ткани покатились, раскрываясь, словно яркие ковровые дорожки.
Оставшиеся в руках девочки коробки тут же разлетелись по сторонам, стоило малышке увидеть меня и Рамзи в очень напряженной обстановке. Ева возмущенно уставилась на Гордона и гневно спросила:
— Бабулечка, не сломались ли мои глазки?
— Тогда и мои тоже сломались, дорогая.
— Значит, мою новую мамочку обижают, так?
— Похоже на то, милая.
Я убрала пальцы от уха, и на подушечках осталась кровь. Глаза Евы и мамы Арчи синхронно распахнулись, девочка фыркнула гневом и принялась закатывать рукава платья с рюшами.
А что, если Гордон ей навредит? Какой бы сильной крошка ни была, она все еще дитя. А этот гад просто профи по устранению невинных. Я себе не прощу, если Ева пострадает.
Я чуть расслабила хватку веток, размышляя, как же быть. Ева нацелена на драку, от ""бабулечки” даже не знаю, чего ждать, Арчи нет рядом. А еще надо узнать, где брат, если он правда жив.
— Ева, все в порядке. Я сама разберусь. Мне с дядей Гордоном нужно поговорить, — наконец приняла решение я. Справлюсь сама.
Мама Арчи скептически посмотрела на беспорядок, а потом с совершенно независимым видом стала с помощью бытовой магии возвращать предметы на место, приговаривая:
— Арчи ненавидит, когда кто-то трогает вещи в его кабинете. Мой сын всегда был собственником. Даже не представляю, что ему сказать. — И тут мадам выразительно посмотрела на Рамзи и спросила: — Профессор, вы еще тут? Примете ответственность за бардак?
На Гордона речь женщины не произвела впечатления.
Он грубо отрезал:
— Мия была моей. И будет моей.
Бабулечка как-то рвано и разочарованно вздохнула.
Ева праведно возмутилась:
— Это моя мамочка!
— Ах, да, моя внучка тоже та еще собственница, — заметила мама Арчи, сочувственно глядя на какой-то разбитый кристалл. Стала отсчитывать вслух: — Пять, четыре, три…
Гордон изменился в лице.
