Вот уже много лет он вел добродетельную жизнь, отчасти благодаря Элисе, отчасти — Виллему, но главным образом, благодаря собственной воле. Ему хотелось стать новым Тенгелем Добрым, и он стал им. Но сейчас Альв невольно вспомнил юность Ульвхедина, когда тот убивал всех подряд, не задумываясь о горе и ущербе, которые причинял людям.
Ни за что на свете Альв не осмелился бы перечить ему в эту минуту. Вид Ульвхедина не внушал ему доверия. В желтых кошачьих глазах горела решимость.
— Я пошел, — сказал Альв.
Ульвхедин кивнул.
В ожидании он оглядывал пустынную усадьбу. Все содержалось в отменном порядке, вскоре сюда должен был приехать управляющий. Липы по обеим сторонам аллеи сильно разрослись. Одни состарились и были заменены молодыми деревьями, другие сохранились — кора их была похожа на слоновью кожу, раскидистые ветви покрывала молодая листва. Даже теперь, полтора века спустя, аллея внушала уважение.
Ульвхедин задумался. Он прикоснулся к бревенчатой стене, и ему показалось, что дух Тенгеля Доброго стоит рядом с ним.
Когда-то, приехав в Линде-аллее, Тенгель в первый вечер ходил по усадьбе и трогал эти бревна, чтобы убедиться, что дом принадлежит ему.
Ульвхедин видел их, своих далеких предков. Веселая и счастливая Силье ходила между постройками. Суль кралась из дома к лесу со своими целебными снадобьями. Работник Клаус преследовал Мету. Она убежала, и Аре поехал за напуганной девушкой — она вернулась домой уже его невестой.
Ульвхедин видел жизнь, кипевшую когда-то в Линде-аллее, и слышал слабый звук, звенящий над крышами домов.
Печальный звук.
Трое мальчиков, Тарье, Тронд и Бранд, играют у большого камня. Встревоженные всадники во дворе усадьбы. Радостные вести. Печальные вести. Сломанные липы в аллее. Новые хозяйки сменяли старых. Выносились сундуки. Процветание и упадок следовали друг за другом.
Конюшня, где Виллему старалась завладеть вниманием Эльдара Свартскугена…
А теперь здесь тишина.
Жаль, подумал Ульвхедин. В роду Людей Льда должно было бы рождаться больше детей, чтобы было кому все это передать.
Но дети рождались слишком редко.
Его сын Йон скоро женится на Броне, в этом никто не сомневался. Но Ульвхедин не верил, что у них в доме когда-нибудь будет много детей.
Он повернулся к выбежавшему из дома Альву.
— Ульвхедин, его нет!
Ульвхедина охватил гнев.
— Не может быть!
— Сокровище могло исчезнуть только совсем недавно — позавчера я был здесь, брал мазь для лошади… — Лицо Альва помертвело. — Боже милостивый!.. — прошептал он.
