Сказочно прекрасная, сидела Ингрид в седле, поджидая, пока он подъедет к ней. Ее огненные волосы горели в лучах вечернего солнца, желтые глаза сверкали, как начищенная медь, на пунцовых губах играла улыбка, поблескивали белоснежные зубы.
Прекраснее быть просто невозможно, подумал Дан.
Но в тот день в облике Ингрид появилось что-то новое. Какая-то особая стать и гордость. Дан вдруг подумал, что так должна выглядеть женщина, сумевшая завоевать того, кого любит.
Только какое отношение это имеет к Ингрид? Разве ей нужно прилагать усилия для того, чтобы завоевывать мужчин? Им достаточно одного ее взгляда, и они сами упадут к ее ногам.
— Чему ты радуешься? — мрачно спросил он.
— Есть причины, — с дерзкой улыбкой ответила Ингрид. — Теперь я сильна! Непобедима! Бессмертна!
Потом торжествующее выражение на ее лице сменилось растерянностью.
— Почти, — тихо добавила она.
— Чего же тебе не хватает? — насмешливо спросил он.
Сияющие глаза Ингрид словно подернулись дымкой.
— Не знаю, — задумчиво проговорила она и вдруг, спохватившись, сказала: — Я поеду с тобой!
— Не поедешь!
— Я нужна тебе!
Дан, развернув лошадь, встал поперек дороги.
— Что это у тебя там приторочено к седлу? Ты поглаживаешь свою поклажу, словно это сокровище.
— Так и есть!
— Что же это?
— Тебя не касается! Уступи мне дорогу или я превращу тебя в лягушку, которая влюбилась в корову и страдает оттого, что ей до нее не дотянуться.
Дан невольно улыбнулся.
— Не выйдет.
— Хочешь убедиться? — Глаза Ингрид превратились в две узкие щелки.
— Хватит меня запугивать! Марш домой к матери!
Некоторое время они еще препирались, горячась все больше.
И все-таки поехали дальше. На север…
— Я слышала, ты собираешься жениться? — спросила Ингрид вкрадчивым голосом женщины, одержавшей победу.
— Да, когда вернусь. — Голос Дана звучал мрачно.
— Она хорошенькая?
— Не знаю. Меня устраивает. — Маделейн вдруг представилась ему бледной, невзрачной барышней, а ведь раньше он считал ее вполне привлекательной.
— Разве ты не влюблен в нее?
— Влюблен? Нет… — Дан поморщился. — Даже не знаю, что это значит. Игра для незрелых людей, которые выставляют себя на посмешище.
Ингрид удовлетворенно хмыкнула.
— Я тоже так думаю. Мужчины и впрямь очень смешны, когда распускают хвосты, словно павлины.
— Перед тобой, небось, многие распускали хвосты?
— Бывало, не скрою.
— Говорят, ты тоже выходишь замуж?
Ингрид пожала плечами.
— Выйду, когда захочу.
