— И как же ты это делаешь, смею тебя спросить? — Дану казалось, что они коснулись скользкой темы.
— Подумаешь, это очень просто! — прощебетала Ингрид. — Достаточно сказать, что они потеряли способность любить, и они тут же становятся похожи на пустую кишку из-под колбасы.
Дан покраснел, как рак, а Ульвхедин грозно надвинулся на Ингрид.
— Девчонка! Откуда тебе все это известно? Про мужчин?
— От твоего сына Йона, конечно, — ответила она, лучась улыбкой.
— Что? — голос Ульвхедина был похож на раскат грома.
— А что тут такого? Или вы забыли, о чем иной раз говорят дети? Это же естественное любопытство!
— Полагаю, и Йона ты кое-чему научила? — тихо спросил Дан.
— Можешь не сомневаться! Но это было уже давно. С тех пор мы выросли и стали стесняться друг друга. Некоторое время.
— А потом? — мрачно спросил Ульвхедин.
— Потом у нас появились другие интересы. Я подглядывала за солдатами, которые целый год жили у нас в приходе, а Йон — за вашими служанками… Ой, это я зря ляпнула, Броня ни в коем случае не должна об этом знать.
— Ты хочешь сказать, что у моего сына были шашни со служанками? — грозно взревел Ульвхедин.
— Ты с ума сошел! Для него не существует никого, кроме Брони! Но он говорил мне, что ему бывает очень приятно, когда он подглядывает за крепкими деревенскими девушками — у них так заманчиво колышатся груди…
— Хватит, замолчи! — оборвал ее Дан. — Не старайся быть более вульгарной, чем ты есть.
— Вы сами меня спросили. Ульвхедин всегда считал Йона образцом нравственности и не хотел, чтобы он имел дело с такой испорченной девчонкой, как я.
Так что, Ульвхедин, получай!
Ульвхедин опустил голову.
— Дело не в этом, Ингрид. Должно быть, я чересчур опекал Йона. Но у тебя всегда были такие блестящие способности, а Йон был просто умный мальчик, каких много. Мне хотелось защитить его.
Ингрид кокетливо склонила голову на плечо.
— Йон не такой, как все. Он многих превосходит умом. Но не его вина, что он не гений…
Дан взревел, и вместе с Ульвхедином бросился за убегающей Ингрид.
Она громко смеялась. Они поймали ее и с притворной строгостью привели обратно на станцию.
Но Дан получил пищу для размышлений. Его огорчило, что Ингрид знает так много об интимной стороне любви. Не понравилось ему и то, что она, по-видимому, не нуждалась в его защите от посягательств мужчин. Она прекрасно справлялась с ними сама. Тщеславие Дана было задето, ему вдруг захотелось, чтобы она, слабая и женственная, нуждалась в его покровительстве.
