Корень обрезался наподобие куклы и им пользовались для гаданий, он служил амулетом, волшебным талисманом, дарящим богатство своему владельцу. Но прежде чем разбогатеть, нужно было продать душу дьяволу. Кроме того, из этого корня готовили приворотное зелье. Ну и все в таком роде. Корень считался живым, зачатым от семени повешенного человека.
— Понятно.
— Я вижу, ты думаешь только о корне мандрагоры:
— А это уже не твое дело, — отрезала Ингрид.
Дана передернуло.
— Сударыня, при вашей одаренности вы слишком часто забываете о своем женском достоинстве!
Ингрид приподняла голову над одеялом.
— Тебе прекрасно известно, что все, несущие на себе проклятие Людей Льда, бывают невоздержанны на язык! Правда, Ульвхедин?
Но Ульвхедин уже спал. Дан и Ингрид последовали его примеру. К собственному ужасу, Дан сделал одно открытие: его мысли постоянно возвращались к Ингрид.
«Я человек чести, — думал он. — Мне не составит труда справиться с таким примитивным желанием. Но как же крепко оно сидит во мне!»
Они вползли в ледяной туннель.
И тут же промокли до нитки. Они продвигались медленно, шаг за шагом, не зная, что их ждет впереди. При одной мысли о нависшей над ними ледяной тяжести им становилось не по себе. Они боролись со страхом, вызванным замкнутым пространством, посинели и дрожали от холода, почти ослепленные студеной зеленоватой тьмой, но все же не отступали.
Порой им удавалось выпрямиться во весь рост и пройти несколько шагов, не сгибаясь. Теперь они хорошо понимали, что испытывали Люди Льда несколько столетий назад, пробираясь этим путем в свою долину.
Потом туннель снова сужался, лед наползал на них со всех сторон, и они двигались в ледяной воде.
— Здесь никто не проходил с тех пор, как Люди Льда покинули эту долину! — воскликнул Дан, ему откликнулось эхо, отозвавшееся в ледяных сводах и укатившееся в бесконечную даль. — Этот проход с каждым годом все больше и больше зарастал льдом.
Ингрид не смела произнести ни слова.
Она ползла второй, за Ульвхедином, ей казалось, что они вползают в самое чрево горы и уже никогда не выберутся из него. Они покинули мир живых людей, никто на свете не был так одинок, как они, запертые в этой ледяной вечности…
У нее сперло дыхание, она не могла больше преодолевать удушливый страх. Ингрид издала задавленный, беспомощный крик. Она билась в исступлении, ловя ртом сырой, холодный воздух, и пыталась повернуть назад, чтобы выбраться наружу.
