— Кто знает. Но было же у них место, где они хоронили покойников, — ответил Дан.
— А может, они их сжигали?
— Не думаю. В то время в Норвегии так не поступали. Если только люди не умирали от чумы.
— Значит, ты по-прежнему хочешь найти могилу Тенгеля Злого или хотя бы ее остатки? — тихо спросила Ингрид — тут, в долине, она побаивалась произносить вслух имя грозного предка.
— Я для этого сюда и пришел. Да, да, я помню, для чего сюда пришли вы, но всему свой черед.
Ульвхедин быстро встал.
— Тогда начнем! Я не хотел бы задерживаться в этой долине дольше, чем нужно.
Ингрид и Дан с удивлением подняли на него глаза.
— Ты что-то почувствовал? — быстро спросил Дан, знавший, какое у Ульвхедина чутье на все сверхъестественное и опасное.
Ульвхедин стоял и принюхивался, словно огромный хищник. Он ответил неохотно и не сразу:
— Кому-то не нравится, что мы пришли сюда.
За два часа они на скорую руку соорудили себе хижину — в любом случае ночь им предстояло провести здесь. Потом отправились осматривать селение, погребенное под слоем пепла и поглощенное землей.
"
"Они восхищались видом, открывавшимся с одной из возвышенностей, даже не подозревая о том, что когда-то на этой возвышенности стоял дом Тенгеля и Силье. Они видели остатки богатой усадьбы отца Хеминга Убийцы фогда. На том месте, где стоял дом Ханны и Гримара, о чем никто из них троих опять же не знал, Ульвхедин застыл в удивлении.
Наконец они пришли, как они догадались, на кладбище. Небольшой клочок земли был обнесен каменной изгородью, кое-где виднелись бугорки — остатки могил.
Ингрид нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Время шло, а они до сих пор еще не начали искать самое, с ее точки зрения, главное. Какое ей дело до могилы Тенгеля Злого? Желание Дана найти эту могилу и узнать, что случилось с их несчастным предком, было вполне разумным. Но именно сейчас она была глуха к доводам разума. Ингрид сгорала от нетерпения найти основное сокровище рода, завладеть им и с его помощью стать самой собой.
Самой собой? В каком смысле?
Она-то хорошо понимала, что это значит, но строгое воспитание всегда накладывало запрет на эти мысли. Теперь же она была далеко от родительских наставлений, она проникла в самую глубь души Людей Льда!
Здесь она могла выпустить на свободу все свои запретные мысли. Могла признаться самой себе, что она — по природе своей ведьма! Еще немного, и она сможет с полным правом называть себя так.
Дан и Ульвхедин о чем-то беседовали.
