Никто не успел и рта раскрыть, как она быстро затараторила:
— Вот уж неблагодарные, так неблагодарные! Я помогла этим девкам пристроить своих выродков в приличные дома, взяла с них за это сущую безделицу, можно сказать, старалась себе в убыток, а они являются сюда в сопровождении стражей закона и тревожат старую, больную женщину…
— Сдается мне, одна из девушек только что спасла вам жизнь, — перебил ее сердобольный караульный.
— А как она это сделала, вы спросили? — заголосила госпожа Андерсен. — Тут не обошлось без колдовства.
"
"— У нас нет времени на пустые разговоры, — в тревоге сказала Ингрид. — У вас разыгралась грудная жаба на почве угрызений совести. Что вы сделали с нашими детьми? — В голосе Ингрид звучал страх.
— Ваши дети? — глаза мадам Андерсен забегали по сторонам. — Я их уже отдала. Вчера вечером их у меня забрали.
Ингрид забыла всякую осторожность. Она уперлась коленом в кровать и опрокинула госпожу Андерсен на подушки.
— Ты лжешь! — крикнула она, сверкая глазами. — Говори, где они, или я…
К счастью, она сдержалась и не произнесла того, что хотела: «Или я превращу тебя в собачье дерьмо!»
— Тихо, тихо, — сказал караульный.
— Говорите, где дети?
— Клянусь вам, я ничего им не сделала. Клянусь Богом!
Голос ее звучал очень искренно.
— Будем искать!
Мадам Андерсен быстро вскочила.
— Нет, нет, я вспомнила! Я хотела переодеть их во все чистое до прихода новых родителей. Но тут у меня началось удушье, а дети тем временем исчезли. Их украли!
— Поищите в сарае! — крикнула с крыльца одна из соседок.
Она не успела ничего прибавить, как Ингрид, Стина и один из караульных были уже во дворе. Другой остался сторожить бушевавшую госпожу Андерсен.
Найти сарай оказалось легко. Соседи высыпали во двор и охотно им помогали.
Ингрид еще издали услыхала плач грудного ребенка.
— Один во всяком случае жив! — воскликнула она в волнении. — Слышишь, Стина, один из них жив!
Стина дрожала всем телом.
— Если у нее не было других детей, кроме наших!
Караульный сбил замок и распахнул двери сарая.
И тут же отпрянул назад.
— Ну и вонища! — Он зажал нос рукой.
— Вот откуда шел этот запах, — сказала одна из соседок. — А мы-то думали, что тут где-то сдохла кошка.
Ингрид была уже в сарае. Там на грубо сколоченном столе лежал грудной ребенок, крохотный, посиневший от холода и голенький, волосиков на головке у него не было.
— Это твоя дочка, Стина? — спросила она, помертвев от ужаса, потому что ребенок был только один.
