Сарате вошел в гостиную. Не успел он открыть рот, как Сальвадор нетвердой походкой двинулся ему навстречу.
— Ты пришел арестовать меня?
— Тебя никто не собирается арестовывать, тебе нечего бояться, — попытался он успокоить старика.
— Убирайся из моего дома, хватит с меня полицейских, видеть их не хочу…
Он споткнулся об одну из подушек, которые сам же разбросал, и грохнулся на пол.
— Сальвадор! — Асенсьон бросилась к нему. — Ты не ушибся?
— Не трогай меня. Скажи, чтобы он ушел.
— Он пришел помочь тебе, постарайся успокоиться.
Вставай, дорогой.
— И не подумаю.
Асенсьон подложила ему под голову подушку. Сарате сел на пол рядом с ним.
— Пожалуйста, расскажи мне, что случилось.
— Не заставляй его снова переживать это, Анхель, пожалуйста, — взмолилась Асенсьон.
— Мне нужно знать, какие вопросы задавала инспектор Бланко, это наверняка была она.
— Они идут за мной, я это чувствую, — не унимался Сальвадор.
— Кто идет за тобой?
— Рентеро. Он ненавидит меня, не проходило и дня, чтобы он не подставил мне подножку.
И теперь, с этими цыганками, он нашел способ меня добить.
Сарате переглянулся с Асенсьон, которая, перекрестившись, умоляюще сказала:
— Они ведь не возобновят это дело, Анхель. Он этого просто не переживет.
— Дело Лары Макайи закрыто! — закричал Сальвадор. — И убийца в тюрьме.
— Никто не собирается возобновлять дело Лары, уверяю тебя.
— Тогда почему вы задаете мне вопросы?
— Потому что есть связь между двумя убийствами, а первое расследовал ты, это нормально.
Не беспокойся.
— Я стар, я теряю память, и меня могут подвести ноги, но не нюх. Я знаю, что Рентеро и инспектор идут за мной.
— Послушай, Сальвадор. Я тоже расследую убийство Сусаны Макайи. И я не позволю им пересматривать дело Лары.
— Ты можешь остановить это? — с надеждой спросила Асенсьон.
— Не может, — буркнул Сальвадор. — Он пока еще никто, от него ничего не зависит.
— Они не собираются проверять твое расследование, слышишь меня? Только через мой труп, — сказал Сарате как можно убедительнее, но он знал: его наставник прав.
Он в отделе и правда никто и звать его никак.
— Спасибо, сынок, — сдался Сальвадор. — Помоги мне. У меня больше нет сил.
— Давай-ка поднимайся. Пойдем на диван. Асенсьон нам что-нибудь нальет.
— Я помогу тебе поднять его. Осторожно.
— Я сам, Асенсьон. И оставь меня с ним наедине на пару минут.
Асенсьон неохотно уступила — ей не нравилось, когда заботу о ее муже брал на себя кто-то другой.
