До беседы с Романовым меня ни разу не насторожило отсутствие в доме фото медиков, которые совершили подвиг, или писем от них. Я никогда не спрашивала, почему родители не берут отпуск. Остается лишь поражаться моей тупости. Так вот. Эта пара…
Ксения глубоко вдохнула.
– Папа – серийный убийца, мама – его помощница. На их совести не один труп. Главный в узком коллективе – папа. Мама – полностью подчиненное, задавленное им существо – служила приманкой. Она определенно обладала артистическими способностями. По указке мужа действовала так: знакомилась с человеком, на которого указывал ей повелитель, приглашала того в гости в дом, который находился в почти безлюдной деревне, подливала в какой-нибудь напиток сильное снотворное.
Когда жертва засыпала, появлялся садист. Подробности вам сообщать не хочу.
– Не надо, – быстро согласился Эди."
"– Мне исполнилось три года, когда их поймали, осудили. Главаря расстреляли – тогда еще применялась высшая мера наказания. Маму пощадили, учли, что она находилась почти в рабстве, но навесили ей большой срок.
А я осталась с бабушкой. Тут вот еще деталь, которую узнала уже от нее, а не от Романова. Мама вышла замуж вопреки бабушкиной воле. Та после знакомства с потенциальным зятем сказала дочке: «Не даю благословение на брак. Парень неприятный». Дочь убежала, хлопнув дверью. Через год-полтора бабуле позвонила главврач клиники, ее бывшая ученица, и сообщила, что ночью у них разрешилась от бремени женщина по фамилии Блюменгуртен. А сейчас она собирается оформить отказ от здорового, доношенного младенца.
Бабуля поехала в тот роддом, увидела свою непутевую дочь и забрала меня. Сейчас уже можно рассказать правду, ни бабушки, ни доктора, которая принимала меня, давно нет в живых. Обе они нарушили закон. Бабулю задним числом оформили как роженицу, по всем документам я ее дочь. Но мне об этом стало известно, лишь когда потребовалось поступать в институт. Бабушка тогда сказала мне: «Мое имя хорошо известно в советской медицине. То, что ты Блюменгуртен, очень поможет тебе в дальнейшем.
Поэтому записала тебя как своего ребенка». И я опять поверила! Но вернусь к моменту, когда мою биологическую мамашу осудили и отправили на зону. Бабушка не поддерживала связь с ней. В те годы желтая пресса еще не появилась, хранить тайну было намного легче, чем сейчас. Прошло время, и к бабуле в полном отчаянии обратился полковник Никитин. Он руководил следственной бригадой, которая занималась поисками моего отца, маньяка.
