Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Вам бы женщиной родиться, трусливой бабой…

— Предпочитаю быть трусливой бабой, нежели мертвым героем! Уж если и знатные господа роняли голову на виселице или оказывались в Бастилии…

— Не тряситесь вы так!

— Иными словами, вы не пойдете относить письмо?

— Вот именно, не пойду! — ответил галантерейщик с неожиданным упорством. — Довольно с меня этих поручений! А если там, на улице Кассет, уже ждет засада? Если вашего Арамиса уже отвели в Бастилию, чтобы не впутывался в заговоры?

— Жалкий вы трус! Собирайтесь немедленно!

— Смею, сударыня, смею! Уж не посетуйте, но жизнь и свобода мне дороги, и потом, я слишком стар и слаб, чтобы вытерпеть все эти ужасы вроде испанского сапога или дыбы… Да меня и простой удар хлыстом приведет в ужас! Поручайте отныне все это кому-нибудь другому!

— Итак, вы отказываетесь?

— Ах, вот как? — вкрадчиво произнесла прекрасная Констанция.

 — И вы полагаете, что я прямо сейчас примусь искать надежного посыльного? Где же мне его найти впопыхах?

— А это уж ваша забота!

— Письмо должно быть доставлено немедленно!

— А это уж ваша забота! — отрезал расхрабрившийся Бонасье.

— За этим стоит сама королева!

— А это уж ваша забота!

— Вы понимаете, что я не могу подвести ее величество?

— А это уж ваша забота!

— Хорошо, — произнесла красавица тоном, не сулившим ничего хорошего тому, кто навлек на себя ее гнев. — Вы, стало быть, сударь, боитесь Бастилии…

— Как любой здравомыслящий человек.

— Прекрасно. В таком случае вы там окажетесь нынче же! Прямо сегодня! Еще до ночи!

— А кто вам сказал, несчастный, что я шучу? Я настроена самым решительным образом.

Дражайший господин Бонасье, мой незадачливый супруг, у вас попросту нет обратной дороги! Вы ввязались в игру, где дорога ведет исключительно в одном направлении…

— Я не ввязывался, благодарю покорно! Вы меня вовлекли…

— Либо я распахну окно и крикну дозор. А когда появится стража, я именем королевы прикажу отвести вас в Бастилию, которой вы так боитесь.

И не сомневайтесь, вы задержитесь там надолго… Или вы сомневаетесь, что я это сделаю? Зря…

Д'Артаньяну почудился шорох разворачиваемой бумаги. Какое-то время стояла напряженная тишина, потом послышался унылый голос галантерейщика, чей приступ решимости, судя по всему, прошел:

— Пожалуй, вы это сделаете…

Послышался шумный вздох:

— Констанция, вы не оставляете мне выбора…

— Конечно, не оставляю. У вас есть только один выход.