Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Старший этого не заметил — он таращился выпученными глазами на груду золота с тоскливо-жадным выражением голодного кота, отделенного от миски с густыми сливками толстым непреодолимым стеклом…

И с этими словами он небрежно зачерпнул золото горстью, сколько в руку влезло (но помня о том, что эти деньги предназначались отцу на расширение хозяйства, постарался все же особо не увлекаться), и с величественным видом, присущим царственным особам, протянул руку через стол.

С самым недвусмысленным видом показывая, что его щедрость не безгранична, он собрал золото в кошелек, тщательно завязал его и отправил в карман. Сказал доверительно:

— Вы знаете, господа, меня форменным образом преследует один иезуит, переодетый простым слугой, строит всякие козни, пытается погубить… Типичная иезуитская рожа: бледная, вытянутая, словно хлебнул полведра уксуса, вид постный и весь какой-то ханжеский, словно его уже записали в святые…

— Он мне сразу показался подозрительным! — выпалил младший бальи.

 — В самом деле, вылитый иезуит…

Начальник метнул в его сторону предостерегающий взгляд и, покачивая ладонями с позванивавшим в них золотом, льстиво улыбнулся д'Артаньяну:

— В самом деле, сдается мне, что произошло досадное недоразумение, простите великодушно, ваша милость.

«Точно, — подумал д'Артаньян. — У них ничего больше нет, кроме нашептываний скотины Гримо, донесшего на мнимого испанского шпиона.

Атос и его слуга здесь, конечно же, неофициальным образом, они сами не располагают крепкой заручкой в этом городе… А впрочем, сам Атос вряд ли пошел бы на такой подлый ход, надо отдать ему должное, он известен как человек, всегда следующий правилам чести. Это Гримо постарался…»

Старший бальи медоточивым голосом продолжал:

— Я рад слышать, что вы намерены пополнить нидерландскую казну.

Вот только это чересчур уж растяжимое понятие — нидерландская казна, обезличенное, что ли… Здесь, в славном городе Зюдердаме, тоже есть городская казна, и она, признаюсь, не особенно полна… Налоги собираются неаккуратно, расходы превышают воображение, торговля захирела, а мореплавание не приносит прежнего дохода…

«Положительно, ему мало, — моментально догадался д'Артаньян. — Не очень уж и тонко намекает…»