Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

— Я, драгоценный мой, не для того сюда поставлен его величеством, чтобы бургундским поить прощелыг вроде вас, самоцветный мой, золотой мой, бесстыжие ваши глазыньки! Подумать только — столь юны на вид, а уже проходите по жуткой статье «оскорбление величества»!

Д'Артаньян после знакомства с Шатле, а также тесного общения как с полицейскими комиссарами, так и с компанией Пишегрю, нахватался кое-каких поверхностных познаний в юриспруденции…

Комиссар удивленно уставился на него, потом, как ни в чем не бывало, залился хохотом:

— Однако вы и фрукт, хо-хо-хо! На вид юнец юнцом, а в законах-то разбираетесь! Ох, не простая птичка к нам залетела, чует мое сердце, тут одним сапожком не обойдется, нужно будет как следует порасспрашивать… «Земного величества», ясное дело, золотой мой! Я вам покажу, любезный, как средь бела дня безобразия нарушать и драку дуэлянтствовать, хе-хе-хе! Я вам покажу, как своевольничать и монаршие указы ни в грош не ставить, господа королевские мушкетеры, так-то!

Когда он произносил последние слова, в его младенчески наивных глазах определенно полыхнула откровенная злоба и неприязнь — и д'Артаньян, твердо решивший, что пришла пора выпутываться из этой скверной истории, сделал для себя недвусмысленные выводы…

— Судя по выражению вашего лица и интонации, вы, сударь, кардиналист? — деловито спросил д'Артаньян.

— Да уж позвольте, лапушка, таковым и оставаться, хо-хо-хо! — отозвался комиссар, колыша необъятным чревом, смахивая выступившие от беззаботного смеха крупные слезы и гримасничая.

— Боюсь, вы ошибаетесь, — решительно перебил д'Артаньян. — В мушкетерах короля я не состою, и плащ этот оказался на моих плечах по причинам, которые вам нет нужды знать…

Впервые на лице толстяка обозначилось нешуточное изумление.

— Слушайте меня внимательно и не хохочите, как идиот! Немедленно пошлите людей — и лучше всего верховых — в дом господина де Кавуа, капитана мушкетеров его высокопреосвященства, а также в Пале-Кардиналь, чтобы они разыскали графа де Рошфора, конюшего монсеньёра Ришелье.