Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

За окном понемногу сгущались сумерки, и пора было посылать Планше к хозяйке за свечой — обычно в Беарне он в это время уже видел десятый сон, но сейчас, взволнованный всеми происшедшими в его жизни изменениями, ложиться не собирался.

— Любезный господин д'Артаньян! — послышался вслед за деликатным стуком в дверь голосок хозяйки. — В том ли вы виде, чтобы к вам можно было войти?

— Разумеется, — ответил он с готовностью.

Непринужденно войдя в комнату, Луиза огляделась и сделала испуганную гримаску:

— Господи, эти военные игрушки… Уберите их куда-нибудь, а то еще выстрелят ненароком…

— Исключено, сударыня, — ответил д'Артаньян со снисходительностью старого вояки. — Для производства выстрела необходимо, чтобы…

— Бога ради, избавьте меня от этих ужасных подробностей! — зажала она пальчиками уши.

— С превеликой охотой! — заявил гасконец браво.

Он только сейчас заметил, что очаровательная нормандка избавилась от корсажа, обычно стягивавшего ее стан, и пленительные округлости, коих не мог не заметить любой зоркий наблюдатель, были благодаря вырезу платья и отсутствию шнуровки открыты нескромному взору так, что г-на Бриквиля это, безусловно, не привело бы в восторг.

«Черт побери! — подумал гасконец, направляясь следом за хозяйкой. — Неужели я настолько здесь обжился, что меня уже по-семейному не стесняются? Что бы это могло означать?»

Вообще-то, у него были подозрения насчет того, что это может означать, но он помнил: то, что могло в Беарне оказаться простым и ясным, в Париже, не исключено, означает совершенно другое…

— Слуги, бездельники, уже завалились спать, — щебетала хозяйка, решительно направляясь в сторону гостиной.

«Суетливая у них тут жизнь, в Париже, — думал д'Артаньян, поспешая следом.