Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

К стыду своему должен признаться, что в нашей глуши, как вы понимаете, далеки от последних веяний столичной моды… Меж тем вы, сударь, судя по вашему облику, безусловно являетесь одним из признанных законодателей моды… Не расскажете ли, где можно приобрести столь великолепную перевязь?

Портос, насупясь, мрачно взирал на д'Артаньяна с таким видом, словно готов был не просто вызвать гасконца на дуэль, а сожрать его со всеми потрохами, подобно дикому туземцу из Африки. Что до д'Артаньяна, то он улыбался великану доброжелательно и смущенно, как и подобает робкому провинциалу.

Пауза затянулась, так что окружающие, не посвященные в суть их взаимоотношений, стали удивленно переглядываться.

— Черт возьми, Портос! — воскликнул один из мушкетеров. — Что с вами такое? Молодой человек, несомненно воспитанный, вежливо задал вам вопрос… Неучтиво столь долго держать его в ожидании.

Как ни зол был Портос, он, несомненно, понял, что, ответив грубо, будет понят окружающими неправильно.

— Благодарю вас, — еще галантнее раскланялся д'Артаньян. — И, должно быть, стоят они не менее сотни пистолей?

— Ну, в любом случае недешево, молодой человек, недешево, — ответил Портос с тем же усилием, словно грыз невидимые удила.

Видно было, что он лихорадочно размышляет, силясь усмотреть повод для ссоры, — но найти таковой было бы трудновато, не объяснив предварительно присутствующим, в чем тут дело.

— Благодарю вас, сударь, — еще раз поклонился он и, отойдя в сторону, принялся наблюдать за игроками.

Он стоял совсем близко от стола. Видел, как Портос вновь взял в руки кий, но поначалу не заподозрил ничего плохого…

И успел уклониться в самый последний момент, когда большой костяной шар, пущенный могучей рукой великана, просвистел у самого его виска.

В нескольких местах послышались смешки. А следом раздался оглушительный бас Портоса:

— Ничего удивительного, что этот юнец испугался шарика… Самым грозным, что он видел в провинции, наверняка были исключительно гадящие ему на голову воробьи…

Он выпрямился, с хищным любопытством глядя на гасконца.