Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

С дюжину скромно одетых людей копошилось в низине с лопатами и мотыгами среди свежевыкопанных ям, вроде бы не обращая внимания на наших путников, — но располагались они так, что вольно или невольно заслоняли проезд полностью.

— Они чинят дорогу… — сказал де Вард, внимательно приглядываясь. — Или делают вид, что чинят?

— Пока что они лишь выкопали кучу ям, сделав дорогу почти непроезжей, — тихонько ответил д'Артаньян. — Все это можно толковать и так и этак…

— Я сейчас потребую…

— Тс, граф! В нашем положении лучше будет вежливо попросить…

С этими словами гасконец тронул коня, подъехал шагом к ближайшему землекопу — тот и ухом не повел, хотя не мог не слышать звучное шлепанье конских копыт по глинистой почве, — и вполне вежливо произнес, обращаясь к согбенной спине:

— Сударь, не посторонитесь ли, чтобы мы могли проехать?

— Пошел вон, — громко проворчал землекоп, не разгибая спины, продолжая орудовать лопатой.

 — Буду я ради всякого висельника от серьезного дела отрываться…

Кровь бросилась д'Артаньяну в лицо, но он сдержался и повторил спокойно:

— Сударь, не посторонитесь ли?

— Чего они так спешат? — громогласно вопросил один землекоп другого, так, словно они находились друг от друга на расстоянии футов ста, а не в двух-трех, как это было на самом деле.

 — Черти, что ли, за ними гонятся?

— Не черти, а стража, надо полагать, — так же громко ответил тот, упорно не глядя в сторону путников. — У них на похабных мордах написано, что полиция им — как нож острый. Сперли что-нибудь в Кревкере, вот и уносят ноги…

«Это все же странно, — подумал д'Артаньян, украдкой оглядевшись и примерно прикинув, где следует прорываться при нужде.

 — Трудно, конечно, ожидать от землекопов и прочих дорожных рабочих изящных манер, народ это в большинстве грубый и неотесанный, но все равно не самоубийцы же они, чтобы вот так, с ходу и хамски, задираться с четырьмя хорошо вооруженными путниками, из которых ровно половина — несомненные дворяне? Ох, подозрительно…»

— А может, они и не воры, — вмешался третий.

 — Что ты на добрых людей напраслину возводишь, Жак Простак? Может, они — парочка голубков с итальянскими привычками, а в Кревкере такого не любят, как и по всей Франции… Как ты думаешь, кто у них муженек, а кто женушка? Усатенький охаживает безусого или наоборот?

— Я так думаю, что обоих этих франтиков охаживают те два молодца с продувными рожами, — отозвался еще один. — По рожам видно, что не раз сиживали за то, что зады повторяли.