Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Д'Артаньян молниеносно поворотил коня, натянув поводья так, что жеребчик взмыл на задних ногах, молотя передними в воздухе. Присмотрелся к лежавшему неподвижно коню — и охнул. По черной шкуре, мешаясь с обильной пеной и окрашивая ее в розовый цвет, ползла широкая темная струя.

Скакуна все же поразила пуля, единственная меткая из всех, — но благородное животное сумело прежним аллюром проскакать еще не менее лье, прежде чем испустило дух, умерев на скаку…

— Граф, как вы? — вскричал д'Артаньян.

Де Вард, перепачканный пылью с ног до головы, пошевелил руками и ногами, попытался сесть.

— Похоже, я себе ничего не сломал. Но грянулся оземь здорово, все тело — как чужое…

— Я вам сейчас помогу…

— Нет! — вскричал граф так, что шарахнулись лошади. — Со мной ничего серьезного, отлежусь и отдышусь! Вперед, д'Артаньян, вперед! Галопом в Париж, вы теперь наша единственная надежда… Живо!

Не было времени на проявление дружеских чувств и заботу о пострадавшем. Признавая правоту де Варда целиком и полностью, д'Артаньян лишь крикнул Любену, чтобы тот оставался с хозяином, и пришпорил коня.

— Сударь! — прокричал Планше. — Моя лошадь вот-вот рухнет!

Д'Артаньян и сам видел, что верный малый отстает все больше, — но и его жеребчик, взмыленный и выбившийся из сил, все чаще засекался, сбиваясь с аллюра, пошатываясь под седоком…

— Вперед, Планше, вперед! — прокричал д'Артаньян, работая хлыстом и шпорами.

Беда настигла их, когда первые домики Бове уже виднелись на горизонте. Конь д'Артаньяна вдруг содрогнулся под ним, отчаянная судорога прошла по всему его телу. Сообразив, что это означает, гасконец успел выдернуть носки ботфортов из стремян и, перекинув правую ногу через седло, спрыгнул на дорогу. Его конь рухнул, как стоял.

— Не уберег… — пробормотал д'Артаньян печально. — Ничего, они мне и за тебя заплатят…

Оглянулся. Планше приближался к нему с мушкетом на плече, прихрамывая и потирая бок, — а за ним виднелась его неподвижная лошадь, вытянувшаяся на обочине проселочной дороги. Небо было безоблачным и синим, ярко светило солнце, и в роще беззаботно щебетали какие-то птахи. Чувства д'Артаньяна, столь неожиданно перешедшего в пехоту, трудно поддавались описанию.