Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Вы все же легкомысленны, Мари. Вы когда-нибудь потеряете осторожность и непременно отопьете глоток вина или прохладительного питья из стакана, куда Констанция незадолго перед тем вытряхнула пару крупинок из своего знаменитого перстня — большого, старинной итальянской работы, с огромным красным карбункулом, пустотелым внутри и представляющим собой надежное хранилище для ядовитого порошка… Самое смешное, что мне искренне будет вас жаль. Ничего не могу с собой поделать, настолько вы очаровательны… Я буду жалеть о вас… но сейчас для меня на первом месте стоит обязанность выручить Анну.

— Но зачем ей Анна? — спросила герцогиня чуточку жалобно, чуточку растерянно.

Уловив в ее голосе эти нотки, д'Артаньян еще более возликовал — он еще более продвинулся к цели.

— Шарль, вы не можете… — прошептала она. — Это подло…

Он взял свою шляпу и решительно повернулся. Сделал два точно рассчитанных шага — не слишком быстрых, но и не слишком медленных. Это был решающий момент. Оставалось верить, что ум герцогини де Шеврез, ее подозрительность и жажда жизни возьмут верх над нерасчетливыми обидами…

— Подождите! — раздался за спиной вскрик.

Д'Артаньян медленно обернулся:

— Быть может, я и могу указать вам след… По крайней мере, это похоже на след…

— Только не врите, Мари, — сказал он резко, отрывисто. — Вашу ложь удастся проверить очень быстро, и тогда берегитесь…

— Да подите вы! Я не собираюсь врать. Не стоит врать в момент, когда подтверждаются мои наихудшие подозрения…

— Что вы знаете, Мари? — спросил он нетерпеливо.

— Вы говорите, ее похитили? — герцогиня наморщила лоб. — Наверняка с тем, чтобы передать Винтеру…

— Трудно назвать то, что я знаю, каким-то конкретным словом… — произнесла герцогиня задумчиво. — Понимаете, Шарль, к ней довольно часто приезжала какая-то монахиня… Не простая монахиня, а занимающая какой-то пост — быть может, настоятельница, аббатиса… Не такая уж старая, определенно из хорошей семьи, резко настроенная против Ришелье… Я с ней пару раз сталкивалась, но не знаю ее имени.

— Что за монахиня? Какого монашеского ордена или братства?

— Понятия не имею, — ответила герцогиня с детской беспомощностью. — Я совершенно не разбираюсь в монашеских одеяниях, и в церкви-то не была не упомню с какого времени… Единственные, кого я уверенно могу отличить по одежде — доминиканцы.