Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Умоляю избавить меня от столь незаслуженной чести! Я еще слишком молод и неопытен, чтобы стать сразу капитаном, тем более гвардии ее величества! Сейчас я, можно сказать, на службе у его высокопреосвященства, и это вполне соответствует моему возрасту и небогатому жизненному опыту…

Он взмолился в душе небесам, чтобы избавили его от столь сомнительной чести, — слишком хорошо понимал, что в этом случае его жизнь превратилась бы в ад. Королева в десять раз опаснее трусливого и недалекого Гастона, при всем его уме и энергии Анна Австрийская даст ему сто очков вперед.

И, без сомнений, найдет способ погубить навязанного ей капитана…

— Пожалуй, ваше величество, шевалье д'Артаньян совершенно прав, — поддержал Ришелье. — Он еще молод для такой службы…

— Ну что же, насильно мил не будешь, — с прежней вялостью промолвил король. — Насильно я никого не собираюсь возвышать — не зря же меня называют Людовиком Справедливым… Вот именно, Людовиком Справедливым! А посему подведем некоторые итоги, господа мои… Я повелел заключить в Венсенский замок этих наглых и неблагородных бастардов де Вандомов, а также маршала Орнано.

Де Шале, ваш гардеробмейстер, сударыня, вкупе с парой дюжин заговорщиков поменьше калибром препровожден в Бастилию. Если они оттуда и выйдут, то исключительно для того, чтобы проделать путь до Гревской площади. Что касается графа де Море — он под домашним арестом. Как-никак узаконенный потомок великого Генриха, господа, а значит, с юридической точки зрения, мой сводный брат… Герцогиня де Шеврез… — Он снова бросил ядовитый взгляд в сторону королевы.  — Мы еще подумаем, как поступить с этой вздорной особой, развратной и злонамеренной. Я бы ее с превеликим удовольствием выслал, но боюсь, что половина мужского населения Парижа впадет в нешуточное уныние…

— Участью заговорщиков вовсе уж мелкого пошиба я не намерен забивать себе голову, — продолжал король. — Возьмите на себя и эту заботу, любезный кардинал… И без глупого милосердия, учтите! Что касается моего брата, герцога Анжуйского, столько сделавшего для разоблачения заговора…

Д'Артаньян, смотревший во все глаза, заметил: как ни старался юный герцог казаться спокойным и безразличным, во всей его фигуре чувствовалось напряженное ожидание и страх…

— Что касается моего брата, то я принял решение передать ему герцогство Орлеанское, после смерти последнего обладателя этого титула лишившееся сеньора, — продолжал король к огромному облегчению младшего брата и удивлению д'Артаньяна.