Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Вообще, старайтесь без особой нужды не выходить из дома даже светлым днем — и пореже оставаться в одиночестве даже в центре Парижа. Бойтесь женщин — они губили даже библейских богатырей… Запомните все это накрепко, речь идет о вашей жизни…

— Разумеется, монсеньёр, — почтительно ответил д'Артаньян.

Планше встретил его, улыбаясь во весь рот и напустив на себя столь таинственный вид, что это заметил даже д'Артаньян, всецело поглощенный собственными мыслями, как радостными, так и угрюмыми.

— Что случилось? — спросил д'Артаньян, у которого перед глазами все еще стоял большой зал замка Флери, а в ушах звенела сталь.

— Небольшой сюрприз, сударь… Можно сказать, нежданный подарочек, намедни прибывший…

— Так неси его сюда.

— Мне бы самому хотелось это сделать, сударь, но я не смею…

— Что за черт, я тебе приказываю!

— Все равно, сударь, как-то неудобно…

— Подарок, сударь, как бы правильнее выразиться, сам пришел…

— Прах тебя разрази, он что, живой?

— Живой, только это не «он»…

— Письма, сударь, целых два… Давненько уж принесены.

— Планше, ты меня в гроб загонишь, — сказал д'Артаньян, взяв со столика в прихожей два запечатанных конверта. — Следовало бы тебя вздуть наконец, но сегодня очень уж радостный для меня день… Перед тобой — гвардеец его высокопреосвященства!

— Мои поздравления, сударь! Так вот, что касаемо подарка, то бишь, быть может, находки, самостоятельно приблудившейся…

Один конверт был большой, квадратный, запечатанный большой черной сургучной печатью с гербом, показавшимся д'Артаньяну определенно знакомым, хотя он и не мог вспомнить в точности, чей это герб.

Второй же конверт — продолговатый, гораздо меньше, от него исходил явственный аромат тонких духов, и запечатан он был зеленым воском с оттиском голубки, несущей в клюве розу.

После недолгих колебаний д'Артаньян сначала сорвал печать с квадратного конверта, как более строгого и казенного.

«Капитан королевских мушкетеров де Тревиль свидетельствует свое почтение шевалье д'Артаньяну и крайне желал бы встретиться с ним завтра у себя дома в семь часов вечера».

Он распечатал второй конверт — и не удержался от радостного восклицания.

«Любезный шевалье д'Артаньян! Пожалуй, я соглашусь прогуляться с вами завтра по Сен-Жерменской ярмарке, если вы пообещаете упоминать о своих пылких чувствах не чаще одного раза в минуту, а также не станете питать вовсе уж бесцеремонных надежд.