Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

— Антуан мне велел присматривать за ним, и, если он кому-то проболтается…

— Мой брат… Он служит в доме герцогини де Шеврез… в том доме, который она использует для…

— Улица Вожирар, семьдесят пять? — догадался де Вард.

— Этот господин не шутит, Франсуа, — сообщил д'Артаньян. — Ничуть. Мы тебя и в самом деле вздернем в два счета — кто станет отбивать у нас схваченного на месте преступления убийцу? Наоборот, добрые парижане из любви не столько к закону, сколько к увлекательным зрелищам еще и помогут нам как содействием, так и дельным советом…

— Господи, я же сказал! — взвыл слуга.

 — Во всем признаюсь, только помилуйте! Дайте слово дворянина!

Они переглянулись, и д'Артаньян, видя на лицах друзей молчаливое одобрение, решительно сказал:

— Черт с тобой. В конце концов, покойный Пишегрю был редкостной скотиной, и при известии о его преждевременной кончине вся парижская полиция вздохнет с облегчением… Даю слово дворянина, что отпущу тебя на все четыре стороны, если ответишь на все вопросы… и если нам поможешь, — добавил он предусмотрительно.

— Что хотите, сударь! Лишь бы не повредить Антуану…

— Да кому он нужен, твой Антуан! — пренебрежительно махнул рукой д'Артаньян. — Меня интересует дичь покрупнее… Ты подслушивал — значит, все знаешь… Тебе, часом, незнаком этот англичанин по имени милорд Винтер?

— Отчего ж незнаком… — проворчал слуга. — Антуан сказал мне, что милорд ищет проворного человека, который смог бы организовать убийство кого-то там неугодного, ну, я сразу и подумал про своего хозяина.

Уж он-то за такие дела брался без колебаний, заслышав звон золота… Я и Антуану услужил бы по-родственному, и мне самому перепала бы пара пистолей… Словом, он меня свел с англичанином, а уж потом я привел туда хозяина, и они договорились… Милорд мне щедро заплатил — не столько за услугу, сколько за то, чтобы я присматривал за хозяином и, вздумай он кому-то выдать милордовы секреты…

— Бедняга Пишегрю, — сказал д'Артаньян без особого сочувствия. — В конце концов он нарвался на подобного себе прохвоста, пусть и самого подлого звания… Погоди-ка! Вряд ли наш милорд покинет Париж, пока окончательно не удостоверится, что со мной покончено… Бьюсь об заклад, он и сейчас обитает на улице Вожирар!

— В самую точку, сударь, — проворчал слуга.

 — Вы ему крепенько насолили, я сам слышал, как он говорил, что не уедет отсюда, пока не полюбуется на вашу могилу. Англичане, да будет вашей милости известно, народ упрямый.