Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

Добежав наконец, д'Артаньян опустился на корточки и воскликнул недовольно:

— Черт возьми, вы его прикончили, Каюзак!

— Да ничего подобного, — пробасил великан, проворно спешиваясь. — Самый живучий на свете народ, д'Артаньян, — как раз убийцы. Можете мне поверить, я их столько перевидал… У каждого из них душа гвоздями к телу приколочена, тот, кто отнимает чужую жизнь, за свою цепляется, как за спасение души…

— По-моему, он прав, — поддакнул де Вард, присмотревшись внимательно. — Мерзавец живехонек… Эй ты, вставай! А вы все разойдитесь, живо! — обернулся он к столпившимся вокруг зевакам.

 — Служба кардинала! Кому неймется от любопытства, может потом навести справки в Бастилии!

После этих слов — и при виде красных плащей — толпа стала редеть, хотя кое-кто, уходя, и бормотал себе под нос нечто такое, что вряд ли позволяло зачислить этих буржуа в ряды кардиналистов. Как бы там ни было, но переулочек быстро опустел.

— Эй ты! — рявкнул д'Артаньян, бесцеремонно поднимая слугу за шиворот с мостовой.

 — Хватит притворяться! Ишь, глазами хлопаешь! Зачем ты убил маркиза?

Слуга смотрел на него затравленно и зло, и этот взгляд убедил гасконца, что дело определенно нечисто, простым подкупом его, пожалуй что, не объяснить…

— Позвольте-ка мне, д'Артаньян. — Каюзак бесцеремонно отобрал у него пленника и встряхнул его, как куклу. — Слушай внимательно, я тебе сейчас объясню, как это делается на войне… Вон там — лавка канатчика, видишь вывеску? Сейчас я пошлю слугу раздобыть у него добрую веревку и вздерну тебя на этих вот воротах не хуже мэтра парижского палача.

Мне, знаешь ли, не раз приходилось на войне вздергивать шпионов и разных там гугенотов… На войне палачей нет, приходится самим справляться… Ну, что уставился? Ты слишком незначительная персона, чтобы определять тебя в Бастилию или хотя бы к ближайшему комиссару. Сами управимся. Или ты решил, что у людей вроде них будут неприятности из-за такой твари, как ты? Эй, Эсташ! — повернулся он к своему слуге.  — Беги к канатчику за веревкой!

— Сударь, помилосердствуйте! — отчаянно завопил убийца. — Я расскажу все, что потребуете!

— Ага! — удовлетворенно воскликнул Каюзак. — Так и знал, что старые способы — самые верные! Мотайте на ус, д'Артаньян: когда будете на какой-нибудь войне, вспомните, что нет лучшего приема развязывать языки! Ну, говори, мерзавец, кто тебе платит! Не мог же ты заколоть своего старого хозяина просто так.