Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Тень над короной Франции

 — Похоже, ты в свое время неплохо провела время в Венеции, и, судя по старому клейму, в самые что ни на есть юные годы! Чем же ты так допекла тамошние власти, что они решили тебя этак вот почествовать?

— Я до тебя непременно доберусь, мерзавец! — выдохнула Констанция сквозь пену на губах. — И до твоей девки тоже!

— Попробуй, — сказал д'Артаньян хладнокровно, спиной вперед вываливаясь в дверь. — Но предупреждаю, что кончится это для тебя самую малость похуже, чем в Венеции…

На лестнице было темно, ее скупо освещал лишь серебристый лунный свет.

Упасть — значило погибнуть, Констанция неотступно следовала за ним, показалось даже, что в полумраке ее глаза светятся, как у волка из гасконских лесов.

Осторожно нащупывая босыми подошвами ступеньки, морщась, когда их щербатые края царапали кожу, держась левой рукой за перила, д'Артаньян осторожненько спускался спиной вперед, время от времени вертя головой, чтобы не застали врасплох возможные сообщники.

Но он достиг первого этажа, так и не увидев никого третьего, — положительно, она не лгала, что отпустила слуг…

Когда она увидела, что добыча ускользает, взвыла, как безумная.

— Мерзавец! Негодяй! Кардинальский прихвостень! С кем ты вздумал тягаться, гасконский дикарь? Вам все равно не выиграть — ни вашему чертову Ришелье, ни тебе, ни прочим!

— Ого! — с ухмылкой воскликнул д'Артаньян, заведя левую руку за спину и нащупывая дверь прихожей.

 — Что-то мне начинает казаться, что не в клейме даже дело! Что ты мне наврала, будто раскаялась и хочешь сбежать от своих дружков-подружек! Не подскажешь ли, что задумала?

— Не всегда же тебе будет так везти, негодяй, как сегодня! — завопила Констанция, швыряя в него случайно оказавшимся на лестнице цветочным горшком.

Д'Артаньян вовремя уклонился, и горшок с грохотом разлетелся вдребезги, ударившись о дверь его квартиры.

Она чуть приотворилась, и в щелочке показалось удивленное лицо Планше.

— Черт возьми, ты точно что-то замышляла! — вскричал д'Артаньян. — Слава Венеции! Да здравствует Венеция!

И, не теряя времени, проскочил в дверь, вернее, протиснулся мимо остолбеневшего Планше. Оттолкнув замершего в изумлении слугу, побыстрее задвинул засов.

— Сударь… — пробормотал заспанный слуга.