Да, Босс!

Эта поездка стала для неё огромным испытанием. Ева бесконечно задавалась вопросом, не придумала ли она себе всё то, что случилось на фуршете, и, не находя ответов, поджимала губы, зная, что не сдержаться и всё же уточнить у Адама подробности, будет самой большой ошибкой за последние дни."

"Но если всё, что она помнила, было правдой, то она была невестой Левандовского, следовательно, начинала понимать, зачем он привёз её в «Покровский пассаж». Хочет приобрести для товара соответствующую упаковку.

Вот только он не учёл одну немаловажную деталь — Ева ни черта не смыслила в том, что касалось тряпок, особенно таких дорогостоящих, цены на которые исчислялись пятизначными цифрами.

Она тяжело вздохнула, судорожно припоминая всё, что советовали ей Оля и Галка, зачастую начиная спорить на ровном месте, но ничего путного из этих воспоминаний для себя не вычленила. Помнила только, что блузки в полоску с юбками в клетку сочетать категорически нельзя, хотя и сильно сомневалась, что это ей не приснилось.

Ева набрала сразу ворох одежды, не особо глядя на то, какого они размера, лишь бы только наконец покончить с этой пыткой и дать понять Левандовскому, что в одежде она разбирается так же, как свинья в апельсинах. Не спрашивая разрешения у босса, посудив, что он просто хотел увидеть её в выбранных вещах, она направилась к примерочным, не оборачиваясь к Адаму.

Он вообще одним своим видом был способен сбить её с толку. Всегда такой уверенный, знающий, чего хочет — полная её противоположность во всём.

Ева зашла в кабинку и принялась стаскивать с себя жакет, юбку и блузку. Только когда осталась в одном нижнем белье и чулках, поняла, что зря не взяла с вешалок каких-нибудь откровенных вещей, вроде того платья, которое притащила к ней на примерку Оля. По крайней мере, поняла бы, того ли желает Левандовский.

Выбрав из вороха вещей короткий жакет изумрудного цвета, Ева надела его, застегнув на все пуговицы. Потом, немного подумав, расстегнула, так, что стала больше похожа на распутную женщину. В простом чёрном белье, чулках и в жакете она сама себе казалась не от мира сего. Будто вдруг появилась совсем другая Ева, которая вполне была способна предстать перед Левандовским в таком виде, и даже не постесняться этого.