Да, Босс! (СИ)

 — А теперь, будь добр, исчезни!

Когда дверь за Пановым закрылась, Адам вскрыл пакет и достал из небольшой коробки пузырек с концентратом. Отвинтив крышку, вобрал в себя аромат и на несколько секунд замер, пытаясь разобрать звучащие в нем ноты. Мускус, пачули, ежевика, иланг-иланг… и что-то ещё, а что — было не столь уж и важно. Главное — этот букет действительно дурманил голову. Его хотелось вдыхать снова и снова, и с каждым новым вдохом — все сильнее. Он способен был вызвать зависимость не хуже, чем наркотик. Но больше всего Адама возбуждало предвкушение того, насколько вкусным этот аромат окажется на Еве.

Нажав на селектор, он отрывисто распорядился:

Когда Ева появилась в кабинете, Левандовский отставил в сторону концентрат и сказал:

Она двинулась к нему как-то несмело, все с тем же вызывающим макияжем на лице, который так ему не нравился — на ней. Достав из кармана платок, Адам привлек Еву к себе и стер с ее губ помаду.

— Мне нравится гораздо больше, когда на тебе нет ничего лишнего, — пробормотал он, целуя ее.

 — Я так хотел тебя весь день, что не мог толком работать, — выдохнул Левандовский, прижимая Еву к своему паху и давая ей почувствовать, что уже возбужден.

— Вообще-то, я собирался опробовать на тебе новый концентрат, — все же сказал он, и, взяв в руки пузырек, вылил немного жидкости на подушечку пальца, проводя ею по шее Евы и оставляя на ней ароматную дорожку. — Но, как ты понимаешь, он нам сейчас не так уж и нужен, — усмехнулся Адам, ловким движением расстегивая на Еве юбку и в следующее мгновение пробираясь под трусики.

На фотосессии Ева чувствовала себя неуютно и была вынуждена напоминать себе, что это нужно для дела. И в первую очередь — Адаму. Все эти суетящиеся вокруг неё люди, тонны косметики, стильная одежда нервировали и требовали от неё максимальной выдержки. Она совсем не привыкла к подобному и не собиралась привыкать. Хотя в последнее время часто задавалась вопросом: «Что будет у них с Адамом дальше?».

Их фиктивная свадьба продолжала оставаться тайной для всех, кроме Панова и Галки — единственных людей, которые о ней знали.

Ева всё так же ночевала дома, прятала кольцо от окружающих, и порой ей казалось, что их с Адамом не связывает ничего кроме секса. И ей безумно не хотелось думать, что она права.

Но и заводить разговор на эту тему означало рискнуть всем. А Ева была совершенно не готова услышать, что Адам не желает ничего большего, и что когда-нибудь и её ожидает участь тех, кто был до неё.