Да, Босс! (СИ)

Войдя до конца, Адам чуть помедлил, затем начал осторожные движения, одновременно проникая пальцами в лоно Евы.

— Скажи, когда захочешь сильнее, — только и сумел он выдавить из себя.

Ева никогда не задумывалась о тех гранях, которые была готова переступить в сексе. Никогда не представляла, на что готова пойти, а на что — высказала бы категоричный отказ. Но во всём, что касалось Адама, не было ничего, чем бы она ни пожелала заняться. Потому что знала — если он хотел показать ей иные стороны их сексуальных отношений, она готова была сделать всё, чтобы насладиться ими и подарить удовольствие Адаму в ответ.

Стоя перед ним на коленях, опустившись грудью на постель, она могла лишь ждать того, что будет дальше. Ждать, нафантазировав себе все оттенки, с которым муж был готов её познакомить. Ощущая прохладу светлых простыней, Ева испытывала предвкушение, смешанное с долей тревоги, и это понуждало её шире расставлять ноги и глубже прогибаться в пояснице.

Сжимая в ладонях ткань простыни, она чувствовала, как Адам растягивает её там, где до него никто Еву не касался, и это казалось единственно закономерным.

Он сказал, чтобы она расслабилась — Ева послушалась.

Желал, чтобы она впустила в себя не только пальцы, но его член — Ева была готова и к этому.

Лишь бы только Адаму было хорошо. И лишь бы он делал то, чего не пробовал с другими женщинами.

Чувство наполненности было пугающим и одновременно желанным. Адам просил её расслабиться, и Ева, превозмогая себя и свои ощущения, сделала это, позволяя мужу проникнуть в себя как можно глубже.

Только сильнее комкала ткань в пальцах и ниже опускалась на постели, чувствуя грудью холод шёлковых простыней.

Эта поза и этот способ казались ей тем, что было придумано для утверждения мужчиной прав над женщиной. И теперь, стоя перед Адамом на четвереньках с высоко поднятыми бёдрами, она и ощущала себя именно так — женщиной, над которой муж утверждал свои права.

И в то же время он давал ей возможность привыкнуть.

Двигался осторожно, постепенно растягивая Еву под себя. Пусть это был её первый раз — она не собиралась строить из себя ту, которая стеснялась и боялась подобного проникновения.

Адам был в ней, весь, целиком. Дарил ей чувство острой наполненности, от которого она в любой другой момент попыталась бы избавиться, но при этой действовал неспешно, чтобы она свыклась с ощущениями, которые ей давал член, оказавшийся там, где до этого не было никого и никогда.