Прочистив горло, я требовательно проговорил:
– Ещё раз.
– Киллиан, – он помотал головой, – ты еле стоишь. Мы должны были сегодня отработать только стойку и выпады. Я не планировал серьёзно биться с тобой.
Киллиан. Было непривычно слышать это имя в свой адрес. Тем не менее я должен принять его, как и своё прошлое.
– На этом стоит закончить. – Люмьер опустил шпагу.
Он говорил, что нельзя наводить конец шпаги на человека без маски. Таковы правила фехтования.
– Ещё раз. – Натянув маску, я пригладил язычок под шеей.
Люмьер молча наблюдал за тем, как я через силу доковылял до места, куда отлетела шпага, подобрал её и, повернувшись, отрывисто произнёс: – Я готов.
Все мышцы были напряжены, ребро кололо, но рука – она практически горела, стоило мне вновь взяться за шпагу. Сжав рукоять крепче, я сделал взмах, разминая ноющую кисть, и внутренне чуть не закричал от острой боли. Сжав губы, я глубоко вдохнул через нос.
Люмьер устало выдохнул и встал в позу: правая стопа вперёд, левая повёрнута под углом в девяносто градусов, – согнув колени, он равномерно перенёс вес тела на обе ноги.
Я встал напротив него и повторил боевую стойку. В правой руке у него была шпага, направленная на меня; левая – чуть приподнята. Люмьер рассказывал, что по одной из версий необходимо держать так левую руку, потому что раньше дуэли были запрещены и проходили по ночам. В левой руке держали фонарь, освещая всё вокруг, а в правой – шпагу. Звучало неубедительно.
Так же неудобно! Я мигом представил, каково мне было бы держать в левой руке тяжёлый фонарь, и скривился. По другой версии, стойка с приподнятой левой рукой позволяла уравновесить корпус, встать к противнику боком, тем самым сузив зону поражения. Эта версия мне нравилась куда больше, звучала правдоподобно. Моя левая рука не выдержала бы дополнительного веса."
"Я поднял шпагу в его сторону. От плеча до кончиков пальцев всё ныло, но я постарался собраться.
Мне жизненно необходимо было попасть в Люмьера. Хоть один чёртов балл. Я что, так много прошу? Всего раз дотянуться и кольнуть его в грудь или в живот. На худой конец в бок.
– Левая рука, – указал он, – ты опять про неё забыл.
Я приподнял левую руку, свесив кисть к голове. Чувствовал, как все мышцы напряжены, буквально пронизаны болью. О существовании некоторых мышц я не знал до сегодняшнего дня. Завтра не смогу встать с постели, это уж точно.
