– И Гедеон, значит, тоже?
«Урок первый: никогда не поворачивайся ко мне спиной», – раздался в голове ледяной голос. Гедеон предупреждал о том, что опасен, и не раз.
– Я не буду сильно вдаваться в подробности, меня там не было, говорю только то, что сам слышал. Гедеон чуть не убил этого парня. И когда я говорю «чуть не убил», то я имею в виду именно это. Оскар его в последний момент остановил, за что я искренне ему благодарен.
– Я ничего об этом не слышал. Но Гедеона ведь могли посадить…
– Конечно, могли.
Ты думаешь, он боялся этого? Ему на тот момент было плевать. Смерть матери так сильно его подкосила. Но всё обошлось, дело быстро замяли. Тот парень уехал из Ромуса. Без понятия, где он сейчас. А Гедеона после этого никто в Академии не трогал. Так что я верю, что он мог придушить Скэриэла, но…
– Но?
– Но у него есть причина не убивать его.
– И какая же?
– Он твой близкий друг. – Люмьер широко улыбнулся. – Ты ведь расстроишься из-за его кончины!
Я скорчил недовольную гримасу.
– Не вижу здесь поводов для веселья.
– Не злись. – Люмьер непринуждённо положил руку мне на плечи, приобняв. – У Гедеона есть причины не убивать Скэриэла. Лучше узнай их у него сам. И надеюсь, что твой Скэриэл ещё долго будет жить.
Я мягко отстранился от Люмьера. Вот уж объятия мне сейчас совсем не нужны.
Зачем я вообще упомянул Гедеона?
Я всё пытался понять причину своего внезапного гнева. На кого я злился? На Люмьера? На Гедеона? Нет. Скорее, на себя. Я абсолютно не понимал, как теперь относиться ко всем.
Как относиться к Гедеону… Он всегда был на моей стороне? По крайней мере, так он утверждает. Привязан ли он ко мне? Это ведь тоже может быть всего лишь ложью. Её слишком много в моей жизни.
Я отчаянно помотал головой. «Не дай им, Готье, обвести себя вокруг пальца».
Казалось, у меня сейчас взорвётся мозг от всех этих мыслей.
«Урок второй: не доверяй ничьим словам. Будь то Люмьер, Бернард, отец или я»."
"Я горько усмехнулся. Наверное, лучше бы мы вовсе не разговаривали.
Проще было и дальше его бояться и избегать. С недавних пор наши отношения только и делают, что усложняются. Теперь я никому не могу верить. Если я собираюсь стать императором Октавии, то надо принять одну простую истину: «У императора нет друзей. Есть только союзники, подданные и враги».
Как мне быть?
– Он ведь жив, верно? – нерешительно уточнил Люмьер.
– А?
– Скэриэл ведь жив? Гедеон со своими попытками придушить его…
– Скэриэл? – перебил я.
