Вкупе с общей худосочной комплекцией и тонкой талией это создавало чудовищный эффект. Лицо Шильман лучилось самодовольством, будто грудь — это самое главное ее достижение в жизни.
— И куда только подевалась моя лоли-подушка? Подсунули какого-то сиськомонстра…
— Хватит строить из себя брюзгу, тебе же нравится такое, не правда ли? Ку-хе-хе!
— Любому парню нравятся большие буфера, но есть несколько нюансов.
— Чего? Какие еще нюансы?
— Во-первых, грудь должна гармонично сочетаться с остальным телом. А ты выглядишь так, словно пятиклассница, засунувшая в мамин лифчик воздушные шарики.
— Какие воздушные шарики?! Могут они так подпрыгивать, по-твоему?
Лолька подпрыгнула, и следом за ней колыхнулась массивная грудь. Выглядело достаточно соблазнительно, надо отметить.
— Ладно, шарики с водой. Во-вторых, грудь должна быть натуральной.
— А у меня что, искусственная? — подняла брови Лолька. — Самая что ни на есть натуральная!
— Мерзость, а не грудь. Один Рандом знает, что у тебя там внутри. Железы с паутинной жидкостью или еще какая-нибудь гадость…
— Какая гадость?! А из чего обычно женская грудь состоит, по-твоему? Из жира и молочных желез!
— Вот за это парни ее и ценят.
Молоко связано с рождением детей, ну а жир является стратегическим запасом, — похлопал я себя по животу. — Который позволит протянуть в суровую годину. Это древние инстинкты, против них не попрешь. А у тебя что? Бутафория сплошная!
— У меня красивая, большая, сочная и упругая грудь! — обиделась она. — Если бы ты потрогал, то убедился бы, что никаких видимых отличий нет!
— Ни за что!
— Ты ведь лжешь, гад.
Наверняка так и мечтаешь прикоснуться к волшебному бюсту Ткачихи, ку-хе.
— Я за натур-продукт. Всякие паучьи коконы и ГМО-сиськи меня не интересуют… — зевнул я, поднимаясь с кровати.
— ГМО-сиськи?! Ты охренел?! Как будто твой агрегат был такого же размера без генных модификаций!
— Нет, он был больше. Но я ведь им и не хвастаюсь.
— Бесишь! Как же ты меня бесишь! — сжала кулачки Сиськололька и взглянула на меня с раздражением.
— Хорошо! Дозволяю тебе прикоснуться разок одной рукой, дабы ты оценил всю прелесть Ткачихи! Ты поймешь, что моя грудь намного лучше всего, что ты трогал когда-либо в своей никчемной жизни!
— Фу, не хочу я трогать эту гадость, — скривился я.
— Урою! Я тебя когда-нибудь точно урою… — пробормотала она. — Тебе девушка предлагает потрогать грудь четвертого размера, а ты нос воротишь. Четвертый размер, Карл!
— Да хоть десятый.
