Участки моей кожи до сих полыхали от прикосновений волка, и я поспешила отстраниться, вернуть себе здравый рассудок.
— Мою любовь забрали, — донесся до меня женский голос, который был очень неплох. — Но я грустить не тороплюсь. Ведь иногда бывает чудо, в котором к сопернице уйдет вся моя грусть.
Ее слова трогали душу. С одной стороны мне было немного даже жаль девушку. Но с другой — всегда нужно уйти красиво, а не волочиться за мужчиной, словно туалетная бумага, прилипшая к ботинку.
Рагнар, как ни странно, внимательно вслушивался в слова, так и не прикоснувшись к еде.
Мне совершенно не нравилось, что он смотрит на нее. Откинув тревожные мысли, вытерла руки салфеткой и откинулась на спинку кресла. Аксель сидел, не двигаясь, откинув голову и прикрыв глаза. Не вынося больше этих душераздирающих подвываний, положила свои руки на колени парней и, не давая себе шанса на отступление, резко скользнула ими вверх, накрывая каменные члены.
— М-м-м! — не выдержал Аксель, накрывая мою руку своей и толкаясь бедрами вперед.
А вот Рагнар молчал. Лишь его дыхание говорило о том, что он чувствовал каждое мое движение, даже самое легкое.
Подняла руку чуть выше и, расстегнув две пуговицы, прикоснулась к оголенному плоти, сжимая ее.
— Только, прошу, не останавливайся, — прохрипел Рагнар, стиснув в руках бокал. — Иначе я сойду с ума!
Двинула рукой, вырывая из его груди тихий стон, который всколыхнул в моем теле сильное возбуждение. Мужская плоть пульсировала в руке, это отчетливо ощущалось при каждом движении.
Не желая обидеть Акселя, проделала те же манипуляции с пуговицами, оголяя мужской вздыбленный член. Пока одна рука скользила по плоти Рагнара, отчего он невольно порыкивал, вторая — плотно сжимала головку члена второго правителя. Акс шумно дышал и пытался ускорить мои движения.
Подняла руки до самого верха возбужденной мужской плоти и резко опустила вниз. По бокам прозвучало два тихих стона, отчего моя грудь начала наливаться желанием. Прикусила нижнюю губу, чувствуя, как между ног мгновенно стало мокро.
От каждого движения волки сходили с ума, уже совсем не слушая пения нудной волчицы, полностью уделяя внимание лишь мне одной. Потухший свет был мне только на руку, точнее на руки. Я все быстрее скользила по каменным членам, желая, чтобы и мне было так же хорошо, как и им сейчас.
Не вынося больше этих мучений, так как каждое мое движение и каждый мужской стон отдавались желанием внизу живота, я еще активнее задвигала руками.
