Дама с коготками

Из кухни выглянул Кирилл:

– Думал, ты в институт собралась.

Я отрицательно покачала головой, снимая с вешалки куртку.

– К Сержу поедешь?

Я кивнула.

– С Мариной проблема решена.

Я опять кивнула.

– Тогда положи на место.

И он бросил небольшой пакетик. Я поймала его и, не говоря ни слова, сунула в карман.

– Чего все молчишь? – изумился доктор.

– Горло болит.

– Давай посмотрю.

Только этого не хватало. Я открыла дверь, вышла на площадку и просипела:

– Некогда.

Кирилл с недоумением поглядел мне вслед:

– Куртка новая?

Но тут, на счастье, приехал лифт, и я, помахав рукой, быстренько махнула в кабинку.

Из подъезда постаралась выйти бойким шагом, вдруг он смотрит в окно. Но проклятые замшевые ботиночки жали так, будто сделаны из железа. Еле-еле добралась до угла и, поймав машину, моментально сняла «испанские сапоги». В изнеможении пошевелила онемевшими пальцами. Дома, растянувшись на диване, вновь обрела способность мыслить. В сверточке, который мне бросил Кирилл, оказалось две кассеты. Я воткнула одну в магнитофон. Из динамика полился незнакомый голос. Вяло и отстраненно мужчина повествовал о том, как, задавив ребенка, оставил его умирать на дороге. Вторая запись принадлежала женщине и содержала признание в супружеских изменах.

Вот, значит, как! Ленка таскает кассеты, Кирилл переписывает, а проституток они отправляют за деньгами. Ловко придумано. Интересно, Лариска узнала всю правду или только часть ее? Кто из двоих засунул в капсулы стрихнин? И потом, что значит «проблема с Мариной решена»?"

"Любопытство грызло меня.

Мошенница любит деньги. Если предложить ей хорошую сумму, может, выдаст сообщника?

Кряхтя, я слезла с дивана и сунула стертые ноги в удобные, растоптанные кроссовки. Боже, какое блаженство! Недаром бабушка любила приговаривать: платье покупай на размер меньше, туфли на размер больше.

Со второго этажа послышался негодующий Манин крик:

– Опять напился как свинья.

Это она про попугая. На прошлый Новый год господин Жильбер в Париже, видя страсть девочки к животным, презентовал ей Коко.

Милейшая птица, ласковая, послушная, гадит только в клетке. Смело можно отпускать летать по всему дому. Но, к сожалению, попугай достался нам законченным алкоголиком. Узнали мы о его пагубной привычке еще тогда, за праздничным столом. Прелестнейший Коко сел на бокал шампанского, засунул туда голову с крючковатым клювом и принялся, постанывая от восторга, поглощать сладкую жидкость.

Гости так и покатились со смеху.