Онлайн-библиотека книг
Около восьми мой партнер взглянул на часы и проговорил:
– Пойду разбужу Люлю, а то ночью примется по дому бродить!
Он вышел, я откинулась в кресле и зажмурилась, как довольная кошка: хорошо провожу новогодние праздники, тихо.
Со второго этажа донесся крик:
– Кирилл, Кирилл, иди скорей сюда.
Что-то в голосе Степана заставило доктора моментально бросить кинга. Мне тоже не понравилась интонация, и я пошла за ним в будуар.
На большом бутылочного цвета ковре лежала на спине Люлю. Ее халат был распахнут, и большая грудь бесстыдно вывалилась наружу.
– Все бесполезно, она уже коченеет. Умерла примерно часа два тому назад.
– Нет, продолжай, – прокричал Степан, – слышишь, продолжай.
Кирилл пожал плечами:
– Говорю, бесполезно. Вот если бы прошла минута или две, а тут часы!
– И что нам теперь делать? – простонал Степан.
– Вызывать милицию и не трогать ничего до приезда специалистов, – сказала я.
Глава 5
Вечер и большая часть ночи превратились в кошмар. Сначала неторопливым шагом пришли два местных милиционера. Именно пришли, а не примчались на машине с мигалкой, как это делает полковник. Никаких экспертов, фотографов и инспекторов, просто два довольно пожилых мента. Они медленно поднялись на второй этаж и вошли в комнату, которую Лариса гордо называла будуаром.
Один из стражей закона почесал в затылке и поглядел на лежавшую посередине ковра Люлю.
– Перепила на праздник, да? Старик Алексеев тоже чуть было концы не отдал.
– Алексееву-то девяносто стукнуло, – вступил в диалог первый, – а Лариса Войцеховская и пятидесяти скорей всего не отпраздновала.
Они постояли еще пару минут, задумчиво разглядывая тело. Наконец тот, что помоложе, изрек:
– Надо доктора позвать.
– Так у него же грипп! – ответил более пожилой.
И они опять замолчали. Я не выдержала:
– Вы что, не собираетесь осматривать место происшествия, брать отпечатки пальцев, искать следы?
Молодой милиционер, тот, что помоложе, вытаращил глаза:"
"– Зачем? Ведь у Ларисы Николаевны случился сердечный приступ?
– Отчего вы так решили?
– А что еще могло произойти в таком уважаемом семействе? – отозвался второй.
Степан молчал. Кирилл тоже не проронил ни слова. Остальные не высовывали носа из гостиной.
