Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Манюэль держался в стороне – в медицинском кабинете он чувствовал себя, как в церкви по соседству, к тому же его не позвали подойти поближе. Немного поколебавшись, дама ответила, что это был просто несчастный случай. Доктор Тара быстро взглянул на ее правую руку, на которой, однако, не было никаких видимых повреждений.

– Вы левша?

– Да.

– Вы не сможете пользоваться этой рукой дней десять. Могу выписать вам бюллетень.

– Не нужно."

"Он пригласил ее в смежную комнату, выкрашенную в белый цвет, там стояла смотровая кушетка, разные склянки, большой шкаф с лекарствами.

Манюэль дошел с ними до порога. Вытянутая тень на белой стене – дама высвободила только левую руку, не снимая жакет, но на мгновение Манюэль смог разглядеть загорелую шелковистую кожу ее стройного тела, представить себе под кружевным лифчиком ее твердые налитые груди, неожиданно большие для такой комплекции. Ну а дальше он не осмеливался ни смотреть, ни отойти от двери, ни даже сглотнуть слюну; он чувствовал себя идиотом, и – почему-то – ему было грустно, да, так грустно, хоть плачь.

Доктор Тара сделал снимок кисти, исчез, чтобы проявить его, вернулся, подтвердил, что перелома нет. Он сделал обезболивающий укол, наложил жесткую повязку на распухшую руку, сперва пропуская бинт между пальцами, потом очень плотно обмотав его вокруг запястья. Процедура заняла четверть часа, и все это время они трое хранили молчание. Даже если ей было больно, она не подавала виду. Она либо смотрела на руку в бинтах, либо на стену напротив и несколько раз поправляла дужку очков на переносице указательным пальцем правой руки.

Она совершенно не была похожа на человека с помутившимся рассудком, скорее, наоборот, и Манюэль сказал себе, что лучше не пытаться понять, почему она так странно себя ведет.

У нее никак не получалось просунуть руку в узкий рукав жакета. И пока доктор раскладывал все по местам, Манюэль пришел ей на помощь и немного распорол шов. Он почувствовал нежный и светлый, как и ее волосы, аромат ее духов, а потом его обдало чем-то горячим – это был запах ее кожи.

Когда они вернулись в кабинет, Гара стал выписывать рецепт, а она порылась в сумке, извлекла расческу, правой рукой привела в порядок волосы. Она также достала деньги, но Манюэль сказал, что сам разберется с врачом. Она пожала плечами – но без недовольства, это он понял сразу, а от усталости – и положила деньги обратно в сумку вместе с рецептом.