Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

И все время, пока он изучал ее права – выданные в восемнадцать лет на севере, место жительства – монастырский приют, – он чувствовал, что хотя она сидит неподвижно и молчит, но нервничает все сильнее и может дойти до такого предела, что ситуация станет небезопасной.

Да, это необъяснимо, он не мог бы определить это ощущение, несмотря на все проклятые учебники по психологии, которые он долбил, готовясь к экзаменам, но он очень ясно чувствовал, что ему грозит опасность. Вот, например, она сорвется и выхватит пистолет из бардачка, тогда он примкнет к тем, кто погиб при исполнении служебного долга.

И вообще, он случайно оказался один, поскольку разрешил Раппару смыться пораньше – успеть на обед по случаю крестин племянницы. Так что, если что, есть к чему прицепиться.

Документы вроде в порядке. Он спросил, куда она едет: в Париж. Кем работает: секретарша в рекламном агентстве. Откуда едет: ночевала в отеле в Шалоне. В каком отеле: «Ренессанс». Она отвечала без видимых колебаний, но каким-то неуверенным, еле слышным голосом.

В предрассветном полумраке он плохо различал ее лицо. Ему бы хотелось, чтобы она сняла очки, но нельзя требовать это, особенно у женщины, разве что если хочешь прикинуться эдаким крутым копом из телесериалов про полицейских. Нарди не любил выглядеть смешным.

Машина принадлежала рекламному агентству, в котором она служила. Она продиктовала ему номер телефона своего начальника, можете проверить – ей часто доверяют водить эту машину. Она дрожала. Ему не поступало никаких сведений об угнанном «Тандербёрде», и если он без всякой причины доведет ее до белого каления, то рискует нажить себе неприятности.

И он отпустил ее. Позже он об этом пожалел. Ему следовало убедиться, что при ней нет оружия. Интересно, а почему все-таки ему закралась эта мысль? Именно это и беспокоило его больше всего.

Теперь он вообще ничего не понимал. Перед ним сидела та же растерянная, испуганная девушка, что и утром, но что-то изменилось, можно сказать, исчезла агрессивность, которую он в ней тогда ощущал, или, скорее, какое-то отчаяние, нет, тоже неверно, он никак не мог подобрать нужного слова, – казалось, что на рассвете она легко могла перейти какую-то грань, а теперь уже ее переступила.

Было очевидно, что если раньше в машине и было спрятано какое-то оружие, то сейчас его там больше нет.

На самом деле, поспав немного, Нарди чувствовал, что вел себя довольно нелепо, когда вспоминал девушку в «Тандербёрде».