Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Он презрительно посмотрел на нее большими карими глазами и произнес глухим, довольно приятным голосом, в котором проскальзывали нотки раздражения:

– Ну и копуша же вы! Давно пора ехать!"

"Филипп Филантери по прозвищу Жулик-Жулик – поскольку два жулика всегда лучше, чем один, – был наделен, по крайней мере, одним безусловным достоинством: он знал, что, как только умрет, настанет конец света, поэтому все остальные люди в расчет не идут, и не стоит даже ломать себе голову, стараясь понять, для чего они существуют, а вообще-то нужны они только для того, чтобы снабжать его всем необходимым, и только дурак будет ломать себе голову, поскольку умственные усилия мешают сердечной деятельности и могут сократить продолжительность жизни – те шестьдесят или семьдесят лет, сколько он собирается прожить.

Со вчерашнего дня ему было двадцать шесть лет. Воспитывался он у монахов-иезуитов. Смерть матери несколько лет назад была единственным событием в его жизни, причинившим ему боль, которую он испытывал до сих пор.

Он работал репортером в одной эльзасской газете. В кармане у него лежал билет на пароход в Каир, контракт с тамошним радио и практически ни единого су. Он полагал, что женщины, которые уступают мужчинам уже самим фактом, что они женщины и не требуют от них больших интеллектуальных затрат, – самая лучшая компания для такого парня, как он, которому необходимо питаться два раза в день, периодически заниматься сексом и оказаться в Марселе до 14 июля.

Накануне он был в Бар-ле-Дюке по случаю своего дня рождения.

Туда его подбросила на своей малолитражке одна учительница из-под Меца, большая поклонница Лиз Тейлор и Малларме, которая ехала навестить родителей в Сен-Дизье в департаменте Верхняя Марна. Дело было ближе к вечеру. Шел дождь, потом выглянуло солнце, потом опять пошел дождь. Им пришлось сделать крюк и пристроиться возле заброшенной лесопильни, а потом, нате, как интересно, это с ней случилось впервые, очень унизительно, на заднем сиденье, отвратительное воспоминание. Но она осталась довольна. До самого Бар-ле-Дюка напевала и хотела, пока она за рулем, чтобы он держал руку между ее сжатыми коленями. Ей двадцать два или двадцать три, рассказала, что помолвлена, но собирается порвать, но остаться друзьями, что сегодня самый прекрасный день, и все в таком роде.

В Бар-ле-Дюке она оставила его в пивной и дала тридцать франков на обед. К полуночи они должны были встретиться там же, когда она поедет назад из Сен-Дизье, навестив родителей.