Дама в автомобиле, с ружьем и в очках

Она повернулась к нему лицом – совершенно безразличная, за словом в карман не полезет, делает вид, будто и не такое встречала, но при этом у него возникло почти физическое ощущение – абсолютная уверенность в том, что сегодня же ночью она окажется в его объятиях, что он увидит ее глаза без очков, а завтра они будут вместе загорать на солнышке. Она стояла перед закрытой стеклянной дверью. Должно быть, ей пришли в голову те же мысли, потому что неожиданно, не сводя с него взгляда, но изменившимся, словно усталым голосом она произнесла:

– Да какая разница, иди.

И потом зашла.

Дальше произошла сцена, смысл которой он не мог понять. Девушка обратилась к элегантному господину, восседавшему за стойкой администрации, а потом к подошедшей к ним его супруге. У нее был заказан номер по телефону. На фамилию Лонго. Она спросила, ночевала ли она у них в отеле прошлой ночью. Им обоим стало не по себе, они явно были сбиты с толку и в недоумении переглядывались.

– Но вообще-то, мадемуазель, вы сами должны это знать…

Правда, они ее не видели.

Дежурил ночной портье, а сегодня, как всегда по субботам, он выходной. Девушка ответила:

– Правда? Как все просто.

– Так это не вы приезжали вчера вечером?

– Я как раз и хотела вас об этом спросить.

Филипп держался неподалеку и машинально крутил стоящую на стойке пепельницу – водил ею вокруг подставки с шариковой ручкой. Наверное, ее это раздражало, потому что, не повернув головы, она положила правую руку ему на плечо, но сделала это мягко, почти по-родственному.

У нее были очень тонкие, длинные пальцы с коротко подстриженными ногтями без лака. Машинистка, подумал Филипп. Она сказала, что если она действительно здесь ночевала, то должна быть какая-то запись, ее имя в книге регистрации клиентов.

– У нас есть карточка, мы уже подтвердили это по телефону жандарму. Но вы приехали очень поздно, поэтому на ней стоит сегодняшнее число.

Хозяйка, начиная нервничать, перебирала бумаги на полке за стойкой. Она положила перед девушкой маленькую белую карточку, та лишь взглянула на нее, даже не взяв в руки:

– Это не мой почерк.

Муж тут же вмешался:

– Разумеется, не ваш. Формуляр заполнял портье. Кажется, вы сказали ему, что вы левша, а левая рука у вас была перевязана. Как, впрочем, и сейчас. Это что, неправда, вы не левша?

– Левша.

Он тоже взял карточку и громко прочитал слегка дрожащим голосом:

– Лонго. Даниэль-Мари-Виржини. Двадцать шесть лет. Работаете в рекламном агентстве. Приехали из Авиньона. Живете в Париже.